Айя Субботина – Запретная близость (страница 21)

Его лежащий на столе телефон — экраном вверх — начинает вибрировать.

Висящее на экране «Жена» ощущается как затрещина.

Чувствую, как ноги сами дергаются — подняться, встать со стула, которое стало ощущаться как днище раскаленной сковородки.

Руслан сбрасывает. Ставит телефон на беззвучный.

Возвращает на стол — на этот раз экраном вниз.

Спрятал? А то, что мы сделали — можно вот так же? Выключить звук, заблокировать и сделать вид, что ничего не было.

— Она же ждет ребенка, Руслан, — я впервые называю его по имени вслух. Хочу оторвать себе язык за то, что оно ощущается вкусом полыни и крепкого алкоголя, и еще — привкусом свежевыкуренной сигареты. — Вдруг что-то случилось.

— Решила заделаться моей совестью? — язвит он.

С ним сложно разговаривать — он даже не пытается быть деликатным.

— Решила напомнить, что у тебя есть обязательства перед женой, — цежу сквозь зубы.

— Я их выполняю.

— Без обручального кольца?

Я не знаю, зачем это сказала.

Как будто если я достаточное количество раз повторю слово «жена» — это как-то смоет мою вину перед Надей.

— Какая проницательность, — издевка в его голосе без жалости хлещет меня по воспаленным нервам. — Что-то я его на твоем пальце в тот вечер тоже не заметил. Ах да… ты же пришла отомстить мужу. Человеку, про чью тотальную верность знают даже голуби на площади.

Голова на моей шее едва заметно дергается.

Его слова резко и беспощадно возвращают меня в тот вечер.

Сколько прошло времени между теми сообщениями с «доказательством измены» — и мной, голой, на том диване?

Точно не вечность.

И даже не сутки.

Только желание не выглядеть перед ним окончательно униженной, мешает привычно спрятать лицо в ладонях.

— Он на тебя как на икону смотрит, мстительница, — не сбавляет градус Руслан.

А он сам в эту минуту смотрит на меня как на идиотку.

Я молчу. Воздух застревает в легких, а язык противно липнет к нёбу.

Я знаю, что он скажет следующим, но почему-то все равно не пытаюсь его остановить.

— Только последний идиот мог поверить, что Серёга свяжется с какой-то бабой, да еще с подружкой жены у нее под носом, — продолжает Руслан, и каждое его слово — как новая строчка в моем обвинительном приговоре. — Но только не любимая жена. Не после десяти лет счастливого, блядь, брака. Так что у меня к тебе один вопрос, Сола.

Он переклоняется через стол.

Вторгается в мое личное пространство так резко и бескомпромиссно, что я все-таки пасую — откидываюсь на спинку стула, и судорожно дышу ртом, как будто так его запах не будет ощущаться острее. На деле же — все ровно наоборот.

Мой рот наполняется вязкой, мешающей говорить слюной.

От неожиданных реакций тела стыд заливает шею и щеки, по которым голубой взгляд шарит с поразительной наглостью.

Отмечает все изменения и заканчивает свой приговор коротким, бескомпромиссным:

— Может, тебе просто нужен был повод, мстительница? Повод раздвинуть ноги перед кем-то, кому твое маленькое неудовлетворенное тело было радо отдаться… дважды, м-м-м?

Я крепко, до боли, жмурюсь, потому что именно эту мысль гнала от себя каждый час, каждую секунду с той проклятой ночи. Мысль, которая будила меня посреди ночи и толкала вон из супружеской постели.

Которую Руслан просто взял — и произнес вслух.

Вытащил из шляпы не пушистого кролика, а моего самого страшного демона.

И я спотыкаюсь об нее, как об ломающий ноги камень.

И все, как в той песне: «Бежать мне больше некуда, незачем…»

Его безжалостная логика разбивает все мои эмоциональные порывы.

— Это… абсолютно не твое дело. — Мой голос звучит жалко, но даже тот факт, что он вскрыл болезненный нарыв, не означает, что я должна перед ним каяться. Перед кем угодно — но точно не перед ним.

— Верно, — кивает Руслан, удовлетворенно откидываясь обратно на спинку стула, широко расставив ноги, — не мое. Так же, как и моя жизнь — не твое. Так что давай не будем выяснять, чья куча говна больше.

— Отлично, — бросаю я. И добавляю, как будто совсем невпопад, хотя это единственное, ради чего я сюда пришла. — Я хочу сохранить свой брак.

— Ты это поняла, когда я ебал тебя в клубе или в тачке? Мне так, тупо чтобы удовлетворить любопытство.

— Запихни свою психоаналитику знаешь куда? — кусаю в ответ. Этот мужчина заражает меня не только похотью, но и злостью. Желанием разрушать все, что не укладывает в стройную картинку моего мира. — Я пришла сюда поговорить только об этом. Ни о чем больше. Если ты собираешься вспомнить тот день… я встаю и ухожу.

Руслан смотрит на меня несколько долгих секунд, потом кивает, хотя на мгновение мне показалось, что он собирается вытереть ноги об мое «люблю мужа» и продолжить препарировать все, что случилось в ту ночь.

— Значит, — произносит, слегка растягивая буквы, — ты просто дизайнер, а я — просто муж клиентки?

— Именно. — Меня раздражает, что, пока я тут сижу словно меня проткнули раскаленной спицей, он сидит вразвалку и даже не думает понижать голос. Ты это нарочно делаешь? Чтобы я от стыда сгорела? Чтобы у нашего маленького грязного секрета появилось больше свидетелей?! — Мне нужно около двух месяцев, чтобы закончить проект.

С «маленькой» оговоркой, что это только в том случае, если Надя снова не захочет все под корень переделать.

Судя по тому, как Руслан хмыкает, его озвученный срок тоже веселит.

— Я люблю мужа, ты любишь жену, мы хотим сохранить наши семьи. Здесь и сейчас мы забываем то, что…

Я запинаюсь, пытаясь подобрать правильное слово, Руслан продолжает наблюдать за моими попытками откреститься от случившегося.

— Точно не хочешь поговорить о другом, Сола?

— Не называй меня по имени, — шиплю я, прекрасно отдавая себе отчет в том, насколько это смешно.

— Со-о-о-о-ола, — растягивает «о» как резинку, а потом резко подается вперед, вторгаясь своим запахом и силой в мои буйные воды.

Я дергаюсь, на секунду подумав, что он меня сейчас поцелует.

И проклинаю себя за то, что какая-то часть меня начинает предательски краснеть от острой потребности снова почувствовать его губы на своих.

Смыкаю ноги под столом и убеждаю себя в том, что это просто рефлекс, что если бы он меня поцеловал — очарование незнакомой связи разрушилось бы в считанные секунды.

Руслан смотрит на мое лицо.

Голубые глаза сощуриваются.

Взгляд скользит по моим губам, скуле, ниже, к высокому воротнику блузки. Прицельно туда, где был след от его зубов. Он уже сошел, но мне кажется, что прямо сейчас он ставит его снова. И на этот раз все намного хуже, потому что теперь его метку не скрыть ни тональником, ни шарфом.

— Значит, чужие люди и только работа?

— И никаких встреч, никогда, — подвожу итог. — И не пиши мне больше.

— Серёга знает пароль от твоего телефона? — Он снова снисходительно ухмыляется, как будто перед ним сидит ребенок и пытается доказать Теорию вероятностей с помощью кубиков.

— У нас нет секретов друг от друга, — слишком быстро отвечаю я.

Руслан взрывается неприлично громким смехом.

Меня рвет от желания выцарапать ему глаза… и смотреть, как расслабляется напряженная складка между его бровями, как на мощной смуглой шее дергается кадык. Он у него такой выразительный, что, кажется, если тронуть — можно порезать палец.