Айя Субботина – Запретная близость (страница 18)
Но все становится только хуже, потому что вслед за именем, мое «грязное ночное приключение» начинает обрастать новыми подробностями.
Я не просто изменила ни в чем не виноватому мужу.
Я сделала это с его партнером и другом.
Я сделала это с мужем своей подруги.
Я осквернила все, что было для меня святым — дружбу, любовь, доверие. Превратилась в раковую опухоль собственной жизни.
Мое предательство разрастается до вселенского масштаба.
— Так, мужчины! — Надя хлопает в ладоши, обращаясь к электрикам, которые топчутся в углу, а заодно заставляя меня вынырнуть из самого жесткого в моей жизни ступора. — Вот, хозяин приехал. Теперь расскажите про розетки ему!
Рабочие оживляются. Один из них, усатый дядька в спецовке, подходит к нам.
— Значит, смотрите. По плану дизайнера, основной блок у кровати — здесь. Две двойных розетки, два USB-выхода. Все правильно?
Он смотрит на меня. Я киваю на автомате — слова из моего рта теперь выйдут только в следующий жизни.
— А вот здесь, у стены, где телевизор будет, — продолжает мастер, — мы предлагаем сделать шесть розеток. Телевизор, приставка, саундбар…
— Шесть — это уродство, — вдруг подает голос Руслан.
Его первое слово после рукопожатия.
Я вздрагиваю, как от оплеухи, Надя тут же поворачивается к мужу:
— Почему? А куда все включать?
— Есть скрытые блоки, которые монтируются в стену, — говорит он, глядя не на жену, а на рабочего. — Все провода прячутся, никакого клубка на полу.
Я не смотрю на него, но все равно вижу боковым зрением, как он скрещивает руки на груди, чуть шире расставляет ноги, занимая позу «Контролера». Я не сильна в психологии, но, кажется, это так называется, потому что одновременно его становится как будто слишком много в комнате. Выглядит совершенно спокойным и невозмутимым, разве что сосредоточенным на проклятой разводке. Будто ничего не произошло, будто на нас обоих только что не рухнула бетонная плита последствий той проклятой ночи.
— А так можно? — Слова мужа явно воодушевляют Надю, которая впервые за несколько дней снова оживилась на тему ремонта. Оживилась правильно, а не очередной попыткой «мне не нравится, давай переделаем». — Сола, а так можно сделать? Ты почему сама не предложила?
Вслух я этого, разумеется, не произношу. Я вообще ничего сказать не могу, просто стою и хлопаю глазами, как идиотка.
— Это дороже, — за меня отвечает Руслан. — И дольше по монтажу.
Он все еще абсолютно спокойно говорит о розетках, пока я чувствую, как у меня под ногами медленно разверзается персональный ад.
— Ой, да плевать на деньги! — отмахивается Надя. — Я хочу, чтобы было красиво! Русланчик, ты же не против?
— Делай как хочешь, — бросает он.
Он отходит к окну и переключается на начавший звонить телефон, демонстративно выключаясь из разговора.
— Слышала? — Надя на мгновение обиженно поджимает губы, но тут же снова поворачивается ко мне, сияя. — Делаем красиво!
Она преображается рядом с мужем — глаза начинают лихорадочно блестеть, рука то и дело поправляет волосы. Ведет себя, как будто не шесть лет замужем, а только что влюбилась.
Боже, меня сейчас стошнит.
Следующие десять минут превращаются в пытку. Я хожу по комнате, отвечаю на вопросы бригады, показываю на плане, где и что должно быть, отвоевываю симметрию, напоминаю про теплый свет, который не будет ярким, и это тоже нужно учитывать. Мое тело двигается механически, рот произносит правильные слова, а меня здесь как будто нет.
Но даже моя пустая оболочка все равно чувствует его присутствие — Руслан стоит там же, у окна, делает вид, что что-то набирает в телефоне, но смотрит на меня. Его взгляд ощущается, как сверло в спину, туда, между лопатками. И мне даже хочется, чтобы он надавил сильнее, пробил во мне дыру и увидел, что внутри только чернота.
Надя что-то у него спрашивает, не оборачиваясь.
Он отвечает, ни на миг не отводя от меня взгляд.
Представляю, что это мой Сергей вот так же пялился на чужую женщину — и не выдерживаю.
— Мне… нужно проверить кое-что снаружи, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Разметку под фасадное освещение.
— Ой, а мы? — растерянно спрашивает Надя.
— Вы пока решите по розеткам на мансарде, — бросаю первое, что приходит в голову, и, не дожидаясь ответа, бегу к лестнице.
Чтобы не задохнуться, мне нужен весь воздух этой Вселенной.
Вылетаю на улицу. Весенний прохладный и влажный воздух, бьет в лицо, но не приносит облегчения. Добегаю до угла дома, туда, где меня не видно из окон, и прислоняюсь спиной к холодной, шершавой стене.
Закрываю глаза, но «святая троица» все равно здесь: муж моей подруги, партнер моего мужа, мой любовник. У них у всех одно лицо.
Руки дрожат от воспоминаний о том, как сегодня утром я гладила ими спину Сергея — и как ими же впивалась в плечи Руслана в ту ночь.
— Сола?! — слышу громкий окрик Нади, и мысленно готовлюсь снова натянуть маску профессионала. То, что от нее осталось. — Рус отвезет меня в город, так что можешь быть свободна сегодня!
Я выдыхаю с облегчением и машу ей рукой, но даже этот жест кажется фальшивым, сдающим мой поступок с потрохами.
Как доезжаю до дома и паркуюсь — помню с трудом.
И как потом сажусь в лифт, открываю дверь — тоже.
Двигаюсь как сомнамбула.
Готовлю ужин — тефтели из красного риса и индюшатины, в сливочно-базиликовой подливе. Сергей их обожает, а меня от этого пряного запаха подташнивает. В последнее время это начало случаться все чаще, но месячные были на прошлой неделе, и я на всякий случай сделала тест на беременность, помня, что секс в машине был без защиты.
Причина моего внезапно ставшего слабым желудка — залет, но не классический, а тот, который по всем фронтам.
Сергей возвращается с работы уставший, но довольный. Рассказывает о каком-то новом проекте, в котором у него дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Увлеченно пересказывает то, во что я впервые в жизни даже не пытаюсь вникнуть, а просто поддакиваю, делая вид, что все понимаю.
Я — голограмма идеальной жены, прикрываю собой настоящую, которая в это время бьется в беззвучной истерике.
— …а потом я просто добавил один скрипт, и вся система заработала как часы! — Смеется Сергей. — Рус бы просто всех уволил, а я нашел элегантное решение.
От упоминания его имени здесь, на нашей кухне, в нашей квартире, перехватывает горло.
— Ты молодец, — мой голос звучит фальшиво, и, чтобы его заглушить, начинаю с преувеличенной громкостью собирать со стола посуду.
Сергей перехватывает меня у посудомоечной машины, куда я все это пытаюсь сложить, попадая в решетки не с первого раза. Обнимает, целует в макушку.
— Что-то ты сегодня совсем тихая, солнышко. Ты точно не заболела?
— Просто устала. — Напрягаюсь в его руках. — У Нади… довольно специфический характер, и работать с ней непросто.
Мой телефон, лежащий на панели возле кухонного уголка, коротко вибрирует.
Использую этот сигнал как повод избавиться от объятий мужа.
Сергей, слава богу, ничего не замечает — отходит к раковине, чтобы налить воды, и предлагает посылать всех, если это по работе, потому что на часах уже начало десятого и у него есть супружеские планы на тело «гениального дизайнера».
Я с трудом растягиваю губы в ответ на его многозначительный взгляд.
На прошлой неделе у нас тоже не было секса — еще никогда в жизни меня так не радовали мои довольно болезненные месячные. Сергей знает, что обычно в эти дни мы делаем паузу, потому что я буквально живу на таблетках. Но мы женаты десять лет, и он тоже в курсе, что длится это обычно четыре-пять дней, а не тридцать.
Я сглатываю, поворачиваюсь к нему спиной и разблокирую телефон, мысленно упрашивая Вселенную сделать так, чтобы там был повод прямо сейчас улететь на Луну.
Незнакомый номер. Одно сообщение: «
В голове моментальное эхо приказных слов: «Задери. Чертово. Платье»