Айя Субботина – Запретная близость (страница 12)

— Слушай, так моя может помочь.

— Твоя… кто? — не понимаю я.

— Моя жена, Сола. Она же дизайнер интерьеров. Профи. И главное — у нее прекрасный характер, найдет общий язык даже с камнем.

— Твоя жена? — Меня гложет сомнение. — Серег, это как-то... хуйня, короче. Ты же знаешь, как я не люблю смешивать работу и личное.

Это правда. Я практически уверен, что только благодаря этому железобетонному правилу мы с Серёгой до сих пор не разругались в говно, и нормально, без лишних сантиментов, ведем дела.

— Если моей жене что-то не понравится, как я тебе в глаза смотреть буду?

— Да брось ты! — отмахивается Морозов. — Какая разница? Работа есть работа.

— Не знаю… — Я все еще колеблюсь. Что-то внутри противится. Какое-то странное предчувствие. — А она сама захочет?

— Ну, я за нее расписываться не буду. Давай я скину тебе контакт — уже решите все по ходу.

Я сдаюсь. В конце концов, это решит мою проблему.

Сергей улыбается, довольный, что смог помочь. Достает телефон, и через секунду мне на WhatsApp приходит сообщение: «Сола (жена, дизайнер). Позвони, скажи, что от меня» — и номер телефона.

Мы прощаемся. Он уезжает в свой IT-кластер, а я еще пару минут сижу на террасе и еложу языком по зубам, пытаясь соскоблить въевшийся в него вкус сучки из клуба.

И это, как обычно, ни хрена не помогает, но я все еще пытаюсь, потому что ощущения медленно едущей крыши преследует меня теперь уже почти постоянно. Меня от женщин никогда так не вело, ни разу не плавило до состояния «найду и выебу прямо там, где найду». Поэтому и не ищу.

Пока веду «Гелик» по проспекту, забиваю голову разговором с Серёгой. Подставляю себя на его место, прикидываю, а что бы я сделал?

Ответ даже не доходит до трагической развязки — я тупо не по всем этим сюрпризам. Я заработал, принес, дал, а дальше — радуй себя сама. Не уверен, что родился с такими заводскими установками, но ковырять, сложилось ли такое отношение из-за того, что кто-то когда-то вот так же не оценил мой душевный порыв, нет никакого желания.

А с другой стороны… может, это и есть любовь? Когда готов простить своей женщине даже такую дичь? Я и за меньшее сразу посылал нахуй.

Я — мудак, это говорила буквально каждая телка, с которой я был более-менее стабильно на протяжении хотя бы какого-то времени. Но, загадочная женская душа, первой меня ни одна не бросила.

«Кроме Мстительницы», — фиксирует мозг.

Разовый секс с тёлкой, чье имя я даже не знаю, для меня не в новинку — до брака это иногда приятно разбавляло холостые будни, когда на букеты, конфеты и реверансы не было ни сил, ни желания. Но чтобы после секса девочка даже не попыталась взять у меня телефон — впервые, хотя парочку я трахнул буквально под носом у мужика, с которым она пришла.

Может, поэтому она так вцепилась мне в печенки? Незаконченная история, недослушанная песня, все дела?

Пока стою на длинном светофоре, нахожу контакт, который скинул Серёга, и пересылаю Наде, с припиской: «Жена Сергея, говорит, лучший в городе дизайнер, позвони ей сама».

Хотя все равно не покидает ощущение, что лучше бы я этого не делал, но чем черт не шутит? Я уже так заебался целый год жить в состоянии «мы точно переедем, но не сегодня», что, если Надя не найдет общий язык и на этот раз, перееду тупо как есть. Буду спать на матрасе на полу — вообще похуй, а она пусть делает что хочет. Я покупал дом не для того, чтобы в нем жили мыши.

Когда выезжаю за городскую черту, вдавливаю педаль поглубже — «Гелендваген» ревет, пожирая асфальт. В зеркале заднего вида исчезает город и вся эта ебаная цивилизация. Мне нужно туда, где все по-настоящему. Где пахнет землей, соляркой и деньгами.

Где я — хозяин.

Начало весны. Для городских — это просто грязь и первые теплые дни. Для меня — война: гонка со временем, с погодой, с конкурентами. И я на этой войне долбаный маршал.

Телефон начинает разрываться еще до того, как я толком разгоняюсь по трассе.

— Да, — отвечаю в гарнитуру.

— Руслан Викторович, на третьем поле сеялка встала. Джон Дир. Механики говорят, гидравлика накрылась.

— И? — Я плачу людям не за то, чтобы они сообщали мне о проблемах. Я плачу им, чтобы они их, блядь, решали.

— Так… запчасти нет на складе. Ближайшая — в серваке в столице, будет завтра к вечеру.

— Завтра? — Рефлекторно прокручиваю ладонь на руле, тянусь за сигаретой. — Петрович, блядь, какие на хуй завтра? У нас окно в три дня, пока дождей нет! Завтра мне твоя запчасть даром не нужна будет!

Я сбрасываю вызов и тут же набираю своего зама по технике.

— Валера, слушай сюда. — Затягиваюсь, травлю легкие горьким терпким дымом. — Мне нужна гидравлическая помпа на «оленя» восемь-четыреста десять. Через два часа. Мне похуй, где ты ее возьмешь — снимешь с новой техники, выкупишь у конкурентов втридорога, угонишь — твои проблемы. Через два часа сеялка должна работать. Все.

Я отключаюсь. Мозг работает как суперкомпьютер, просчитывая десятки переменных.

Логистика. Цены на удобрения. Прогноз погоды.

Я переключаюсь на другой звонок, решаю вопрос с отгрузкой прошлогоднего урожая в порту в Нико, матерю логистов за простой вагонов, обещаю оторвать яйца таможенникам, если они не ускорятся. Это моя стихия, здесь я — на своем месте. Здесь в моей голове врубаются совсем другие процессы — постановка задачи и результат, быстрый и четкий, такой как нужно мне, а не полумеры и костыли.

На несколько часов мне даже удается о ней не вспоминать.

Но стоит остановиться на обочине, чтобы выпить кофе из термоса, как она возвращается. Я смотрю на бескрайнее черное поле, на влажный, жирный, ждущий семян чернозем — и в памяти вспыхивает ощущение ее вот такой же влажной кожи под пальцами.

Что за хуйня? Я никогда не цеплялся за баб, а эту никак не могу выкинуть из головы.

Весь оставшийся день ношусь по полям, как раненый зверь. Ору на агрономов, проверяю глубину посева, лично сажусь за руль трактора, чтобы показать сопляку-механизатору, как надо работать. Я загоняю себя до полного изнеможения, чтобы к вечеру не осталось сил даже думать.

Домой возвращаюсь ближе к полуночи. Уставший как собака, и злой на весь мир, воняющий пылью, металлом и землей. Квартира встречает приторным запахом ванили и тишиной. Мы продолжаем жить здесь, хотя давно бы уже могли переехать в дом в элитном поселке. Но Надя никак не может остановиться на каком-то варианте, ей все не так и все не то. Дом стоит пустой, а я мечтаю о том, как перееду туда до первых холодов, чтобы больше не видеть эти обои в какую-то артхаусную поебень.

Надя не спит. Сидит на кухне. На столе — гора глянцевых журналов, чашка с каким-то травяным чаем. Она вся в этом идеальном мире, который как-то не очень сочетается с запахом солярки от моей одежды.

Она тоже его чувствует, потому что морщит нос до того, как открывает рот.

— Привет, — жена не отрывает взгляд от журнала, хотя листает его явно от скуки. — Ужинать будешь? Я тебе оставила.

— Не, спасибо. Кофе выпью. Сиди, — останавливаю ее довольно вялый порыв, — сам.

Запускаю кофемашину. Тишина. Слышно только как большой навороченный агрегат варит для меня хуй знает какую по счету чашку кофе за день.

— Мама звонила, — говорит Надя. — Жаловалась на давление. Может, отправим ее в санаторий?

— Угу.

— Может, в Грецию?

Я безразлично дергаю плечом — моя задача просто оплатить все эти удовольствия. Вникать в очередную высосанную из пальца болячку тёщи нет никакого желания — когда два года назад я распанахал металлическим штырем ногу от голени до колена, она моим здоровьем поинтересовалась только раз. В контексте: «Наденька, он же не станет инвалидом, кто же семью кормить будет?» К счастью, жена не из тех женщин, которым непременно нужно, чтобы муж заносил жопу перед ее мамашей, достаточно того, что я регулярно «заношу» деньги.

— А у твоей матери в субботу День рождения, — напоминает Надя тем самым тягуче-назидательным тоном, который я и в обычные дни терпеть не могу, а на фоне адовой усталости он действует на меня как плевок в лицо. — Мы до сих пор не купили подарок, Руслан.

Я сжимаю зубы, глотаю слишком горячий, обжигающий рот кофе.

Я целый день разгребал дерьмо и выполнял свои прямые мужские обязанности, а вечером меня встречают проблемой подарка для мамы.

— Надь, ты же не работаешь. Я думал, ты этим займешься.

— Я не знаю, что ей дарить! — в ее голосе начинают звенеть обиженные нотки. — Я не могу выбрать без тебя! Вдруг ей не понравится?

Молчу. Ссориться нет сил, да и нельзя. Она моя жена, и она беременная, я, блядь, должен быть терпеливым и заботливым.

Кладу перед ней приглашение от Сергея.

— Вот. Держи. Нас Сергей с женой пригласили на годовщину. Десять лет.

— Ого! — Надя берет конверт, читает, и на ее лице появляется довольное выражение — хорошо проводить время она любит. — Наконец-то увижу человека, с которым мой муж ведет бизнес. А то даже почти неприлично.

— Ты звонила дизайнеру? — быстро меняю тему.

— Завтра утром обязательно позвоню, — она беззаботно отмахивается.

Ок.

— А у врача была? — спрашиваю как можно более ровным тоном.

— Нет еще. Думаю, на следующей неделе. — Надя убирает один журнал, берет следующий и его точно так же листает без особой цели. — По моим подсчетам, срок где-то месяц. Не хочу пока, чтобы меня начали гонять по анализам. Хочу пожить этим спокойно, для себя.