Айя Субботина – Серебряная Игла (страница 24)

После того, как мне наконец-то удается заснуть, меня будит длинный лязг ключа в замочной скважине. Открываю глаза и сразу вскакиваю на ноги. Обычно, еду мне подсовывают под дверь, в маленькое отверстие, куда не протиснуться даже кошке. Но пару раз еду вместо служанки приносила матушка и, конечно, всегда украдкой протаскивала мне маленькие игрушки или какую-то старую книгу.

Но сегодня вместо нее на пороге странная фигура.

Или, скорее, страшная.

В длинном черном балахоне с глубокими рукавами, из которых выглядывают костлявые, как у скелета, пальцы.

Это мужчина. И хоть его лицо нельзя назвать старым, выглядит он так, будто проживает уже не первую свою сотню лет. И его щеки исцарапаны таумическими символами - старыми и зарубцевавшимися, и совсем свежими, как будто кожу срезали ровно за минуту до того, как он переступил порог моей темницы.

Он делает пару шагов внутрь, останавливается.

Мне сразу становится трудно дышать, как будто его появление напугало даже воздух, и она начал стремительно просачиваться в каждую щель.

— Кто вы? - рискую задать вопрос, когда даже спустя несколько минут он просто молча стоит посреди комнаты, заложив руки за спину, не делая ровно никаких движений. - Что вам нужно?

— Гораздо более важный вопрос - почему, - размеренно говорит он, практически не разжимая губ. Но даже этого достаточно, чтобы я увидела его длинные хищные клыки. - Умение правильно задавать вопросы, Йоэль, спасло множество жизней. Но, - он вскидывает палец, как будто собирается произнести назидание, - возможно, многие остались живы только потому, что вообще ни о чем не спрашивали?

— Я не люблю шарады, - ворчу себе под нос.

— Это не шарада, Йоэль.

— Я знаю.

Глава тринадцатая (2)

Он продолжает стоять на том же месте, и даже не предпринимает попыток пошевелиться, когда я трусливо обхожу его по кругу, разглядывая со всех сторон. И только в последний момент замечаю торчащий из рукава знакомый темный корешок.

— Это какая-то запрещенная книга? - рискую задать еще один вопрос, и незнакомец небрежно протягивает ее мне.

Первая мысль - взять. Но потом боль от удара по голове напоминает, чем подобная импульсивность обернулась в прошлый раз, так что приходиться сдержать порыв. И на всякий случай обхватить себя руками, чтобы занять чем-то пальцы.

— Разве ты не хотела это прочесть? - интересуется он.

— Хотела, но это дорого мне обошлось.

Проклятая книга без опознавательных знаков так и манит к себе прикоснуться.

Приходится держаться буквально из последних сил, хоть это очень сложно. И довольно странно. Я, конечно, уже не представляю свою жизнь без чтения, но никогда раньше не замечала за собой настолько сумасшедшей тяги к обладанию какой-то одной из них. Взошедшие, да если бы я так убивалась за каждой, которую мои родители отправили в печь мне в наказание, то уже давно бы слегла в могилу рядом с теткой Ладорой!

— Здесь только ты и я, Йоэль, и я обещаю, что не буду тебя наказывать. Возьми.

Я с сомнением разглядываю его руку, которая уже минуту устремлена в мою сторону и как будто застыла в воздухе. Непонятное внутренне чутье предупреждает, что дело неладно. Кто этот странный человек? Почему он здесь? Почему у него эта книга, за которую отец чуть не вышиб из меня дух? И главное - почему он так запросто предлагает ее мне?

Но, не выковыряв из себя ни одного мало мало-мальски стоящего ответа, все-таки тянусь за «подарком». И в самый последний момент, когда пальцы уже касаются шершавой обложки мужчина резко хватает меня за запястье и, наклонившись к самому моему лицу, шепчет:

— Но есть одно условие, Йоэль.

— Какое? - почему-то шепчу я.

— Ты будешь читать вслух.

Всего-то? Я безразлично дергаю плечом, хватаю книгу, раскрываю ее наугад и буквально прилипаю взглядом к страницам. Символы прыгают перед глазами. Но я каким-то образом их усмиряю и начинаю читать, складывая слова в длинные ветвистые предложения.

— Вслух, - напоминает незнакомец, и в его голосе впервые слышатся «живые» эмоции - раздражение.

Откашлявшись, чтобы избавиться от напряжения, начинаю читать сначала, но снова спотыкаюсь, когда он становится мне за спину и заглядывает через плечо.

— Смелее, дитя.

Начинаю в третий раз.

Слово за словом, каким-то внутренни чутьем понимая скрытый в них смысл. Это о каких-то древних временах. О крови древних богов, которая породила всех нас - Тринадцать родов Старшей крови, из которых вышли все кровопийцы Шида.

— Там так написано? - интересуется незнакомец.

— Где?

— Вот… здесь, - он тычет в книгу.

Но его палец упирается как раз в то место, где два массивных объема текста разделены просветом с тремя жирными точками.

Там точно ничего не написано.

Он что - не видит?

«Да, не видит! - осеняет внезапная догадка. - Поэтому и просит читать вслух!»

Новое от 08.05

Эта догадка осеняет меня так внезапно, что от неожиданности даже на мгновение спотыкаюсь и замолкаю. Но быстро сообразив, что человек в черном до сих пор ждет ответа, просто еще раз перечитываю строчку, на которой он меня остановил.

— Хорошо, продолжай, - он чуть сильнее сжимает пальцы на моем плече и, наконец, отходит.

Интересно, а если я начну читать какую-то белиберду - он поймет? Это тяжело объяснить, но когда я изредка, словно издалека слышу собственный голос, то звучит это именно так - как будто я разучилась говорить ли просто читаю задом наперед. Но мужчина не выглядит раздраженным, и он ни разу меня не поправил и ничего не переспрашивал. Значит, он все прекрасно понимает.

В отличие от меня.

Для меня смысл прочитанного понятен только в воображении.

Это очень странно, но одновременно и увлекательно.

— Довольно! - резко останавливает визитер, и я тут же замолкаю.

В тишине комнаты слышен только скрип половиц под тяжелыми шагами. Прихрамывающими. К нам поднимается отец. Незнакомец тоже это слышит, поворачивается к двери и просто ждет, когда та откроется. Отец стоит на пороге мрачный, как туча, но все-таки, прежде чем открыть рот почтенно кланяется чуть ли не в пояс. У моего родителя скверный и тяжелый характер, и этот жест вежливого почтения - чуть ли ни единственный, который мне доводилось видеть. Значит, кем бы ни был человек в черном - отцу придется с ним считаться, хочет он того или нет. И что-то мне показывает, что если бы была возможность избавиться от его визита - отец бы все для этого сделал. Но его мнения никто не спрашивал.

— Это правда необходимо? - спрашивает он, переводя взгляд с мужчина на меня - и обратно.

— Необходимо все, что мы посчитаем нужным, - холодно отвечает мужчина, подходит ко мне и вынимает книгу из мох сопротивляющихся пальцев. Взамен из другого его рукава, словно по волшебству, появляется костлявая рука, протягивающая взамен другую книгу. И снисходительно разрешающая улыбка в ответ на мой вопросительный взгляд.

Я хватаю подарок, отползаю в дальний угол и с жадностью впиваюсь в строчки.

— Я правда должен терпеть это здесь? - слышу скрипучий голос отца. - Для чего? Ждать. Пока однажды она… просто сожжет нас всех или поднимет мертвецов, или…

— Мы так решили. Ты принял наше предложение и взамен получил щедрую плату. Не слишком разумно обсуждать условия сделки, когда мы свою часть выполнили, а ты - нет.

— Мне не говорили, что я должен буду терпеть это… столько лет!

Что-то не так с книгой, которую дал мне незнакомец. Я понимаю это только сейчас, когда пытаюсь оторваться от чтения и сосредоточиться на их разговоре. История на страницах не отпускает, концентрирует мое внимание, вынуждая снова и снова вчитываться в один единственный абзац, написанный неряшливым, совсем не каллиграфическим почерком.

Почему отец называет меня «это»?

Или они говорят о чем-то другом?

О чем они вообще говорят?

Крепко жмурюсь, пытаясь сосредоточиться на разговоре, но смысл их слов неумолимо ускользает. Я уже вообще не понимаю, кто этот человек, откуда он взялся в моей темнице и почему вместе с ним пришел отец? Или они пришли по отдельности? Почему я вообще взаперти? Меня снова наказали?

— Ты будешь присматривать за ней столько, сколько нужно, - приказывает незнакомец, но я уже почти не понимаю, что это, о ком и почему.

— Если это станет неуправляемым - я использую сколу! - свирепеет отец.

— Нет! - рявкает человек в черном и резкий звук его голоса дарит мне еще пару мгновений рассудка. - Или ты будешь жалеть об этом всю свою жизнь. Вряд ли долгую.

Белоснежная страница книга затягивает в себя, словно в водоворот, заставляя думать о чем угодно, но только не о происходящем.

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая