Айя Субботина – Серебряная Игла (страница 23)
— И чего же я не знаю? Что наследники Старшей крови не вправе выбирать себе жену без одобрения родителей и Императора? Что Йоэль эрд’Кемарри - ночной кошмар всех трепетных матушек, которые денно и нощно молят Взошедших послать их сыновьях подходящую партию? Знаешь, сколько слез выплакала моя покойная мать, прежде чем нашелся сумасшедший, который согласился взять меня в жены?
— Ты точно такая же наследница старшей крови, как и я, - цедит он сквозь зубы.
— Даже несмотря на это? - Между нами обломки несчастного стола, которому досталось ни за что, но я все равно подаюсь вперед, задираю пальцем верхнюю губу и практически сую под нос Кайлеру свои несчастные, так и не выросшие даже в половину нужного размера клыки. - Мой жених был немощным и болезненным, совершенно непригодным для этого жестоко мира. Но, в сущности, он был безобидным существом. Достаточно безжизненным, чтобы не донимать меня унизительными подколками. Но вот его отец никогда не упускал случая указать будущей невестке, где ее место. Но он вынужден был меня терпеть и даже пригласить пожить у них, пока шли приготовления к свадьбе, потому что я изо всех сил опекала своего несчастного Брайна. Знаешь, почему я сдувала пылинки с этого дурачка? Потому что спала и видела, что его старый папаша с дня на день испустит дух и если мой муж переживет его хоть на день, то я стану скартой и смогу, наконец, быть свободной! И заживу так, как хочу!
Кайлер хмурится.
Еще бы. Не каждый готов узнать, что предмет его обожания - хитрая лисица, а не трепетная лань.
— Но в жены меня отдали под покровом ночи, подведя к алтарю с мешком на голове. Единственное, что я знаю о своем «супруге» - что у него мерзкие пухлые и гладкие ладони. И что он превратил мой дом в пепелище. Одни Взошедшие знают, что за гнусности здесь творила шавка Ниберу, но это - тоже часть моего прошлого. Уверен, что хочешь стоять рядом, когда оно вдруг воскреснет? А оно обязательно всплывет, уж ты мне поверь!
— Значит, я вынужден был выслушать эту скорбную ересь только затем, чтобы задуматься о вещах, о которых и так уже подумал? - Сейчас его голос уже отчетливо похож на свист плетки. Только выдержка не дает мне трусливо отступить.
Новое от 02.05 (2)
— Очевидно, ты недостаточно хорошо об этом думал.
— Мне не нужна в жены твоя сестра! И черта с два я позволю…
— Тебе придется! - Я повышаю ставки и тоже ору в ответ. - Ты просил в жены скарту - Император дал тебе скарту! На твоем месте я бы задумалась о последствиях отказа!
— Я просил в жены тебя!
— В таком случае, Кайлер та-гар’эрд’Айтран, тебе следует научиться быть более конкретным в своих желаниях!
— Проклятье, откуда мне было знать, что твоя сестра - жива?!
— Что было в той колбе?! - Я пользуюсь моментом и задаю тот самый провокационный вопрос, ради которого и устроила эту сцену. Пару раз матушка точно так же «доводила» отца, чтобы в последний момент выпросить у него что-то, потому что в сердцах он почему-то всегда и со всем соглашался.
— Скола из твоего Каменного сада! - практически мне в лицо кричит Кайлер… и замолкает.
Мы снова таращимся друг на друга, но на этот раз в гробовой тишине. Так, что слышно, как за стенкой, на цыпочках ходит Тэона. Уверена, моя храбрая сестра уже вооружилась чем-то тяжелым, чтобы по первому зову бежать меня спасать.
— Скола, - повторяю за Кайлером, чтобы покатать слово на языке.
Странно, но оно кажется мне знакомым. Не настолько сильно, чтобы сразу вспомнить откуда, когда и где я могла бы его слышать, но оно как будто уже есть в моей голове. Просто спрятано очень глубоко.
— Я знал, что ты умная, - посмеивается Кайлер, но пятна на его скулах с головой выдают досаду. Он не из тех, кого можно так легко поймать за язык. Ну, по крайней мере до сегодняшнего дня именно так он и думал. - Но все равно тебя недооценил.
— Если это облегчит твою душевную боль, то ты не первый, кто так ошибся.
— Сыпать соль на рану - это бесчеловечно, - еще шире улыбается он.
А вот теперь я чувствую, что мы поменялись местами и Кайлер пытается заговорить мне зубы, втравливая в наши «любимые» словесные пикировки. Но я-то никогда не недооцениваю противников, а тем более тех, чьих мотивов до сих пор не понимаю.
— И так, что такое скола и откуда она у тебя?
Он снова сжимает зубы, раздражаясь, что попытка увести разговор с треском провалилась.
— Есть вещи, Йоэль, для которых еще не пришло время. И это - как раз одна из них.
— Да чихать я хотела на твой высокопарный слог. Я хочу знать правду! Сейчас. Даже если ты скажешь что-то такое, что всколыхнет небеса и разбудит Взошедших!
— Ты даже не представляешь, насколько права.
Кайлер смотрит на меня в упор и проклятое нехорошее предчувствие превращает мой желудок в камень. Так было когда отец Брайна допрашивал меня перед тем, как за мной явились таумати, так было и совсем недавно, когда я друг стала невидимой около каменной колонны в подвалах Аринг-холла.
— В этом доме, где жили мои невинно убитые родители, я клянусь тебе их именами, что ты не выйдешь отсюда, пока не расскажешь мне все, что знаешь. Даже если мне придется посадить тебя на цепь.
— Йоэль, зачем ты продолжаешь называть их родителями? - Кайлер морщится, как будто я снова задела его за живое. - Ты слишком умна, чтобы не понимать очевидного - вы с ними не одной крови. Тебя не могло породить ни наследние Старшей крови, ни тем более грязная кровь смертных. Ты - наследие Взошедших.
Кажется, теперь я вспомнила, что такое скола.
Новое от 04.05. Глава тринадцатая (1)
Глава тринадцатая
— Однажды, когда я выросту и сбегу - вы будете плакать! - всхлипываю себе под нос, сидя взаперти в темной пустой комнате, где так холодно, что стынут даже зубы. - Вам всем будет плохо без меня! Но вы поймете это, только когда меня уже не будет!
Хочется пнуть что-то, но под пятками - только шершавый каменный пол, а впереди - пустота, наполненная пылью, танцующий в узком луче лунного света. Он - мой единственный «посетитель» за последние дни, но даже он уйдет вместе с рассветом, и я снова останусь одна.
В этот раз меня наказали за то, что без разрешения прокралась в отцовскую библиотеку. Он этого не любит. Особенно, когда в его святая святых забираюсь я, потому что Тэоне разрешается ходить где угодно и когда угодно. Но она среди книг - редкий гость. Ни разу не видела, чтобы она вообще читала, так что не уверена, способна ли ее красивая голова л на эти простые «мозгодвижения».
На этот раз мне удалось стащить странную книгу.
Темную, пыльную, засунутую в дальний ряд, о существовании которого я узнала только когда сняла книги с первых двух. Нашла черную книгу без названия на корешке и, конечно же, мои загребущие руки зачесались от желания ее полистать. А когда я, наконец, добыла свое сокровище и развернула страницу, то обнаружила, что все они исписаны мелкими символами. Очень странными, потому что некоторые приходилось перечитывать по несколько раз, чтобы они сложились в связные слова.
Я так увлеклась этим занятием, что совершенно забыла о существовании внешнего мира и очнулась только когда чья-то рука схватила меня за шиворот и рванул вверх. Да так резко и сильно, что у меня хрустнуло в затылке и на несколько мгновений потемнело в глазах.
— Ах ты маленькая дрянь, - шипит над ухом разгневанный голос отца.
Я яростно болтаю ногами в воздухе, одновременно пытаясь вырваться и дотянуться до пола, потому что воротник моего простого домашнего платья подтянулся до самого горла, почти как удавка. Но у отца всегда была железная хватка. В особенности, когда дело доходило до порки младшей дочери - меня.
Но брыкаюсь я не долго - он сам отшвыривает меня в сторону, и я, прокатившись кубарем по полу, ощутимо прикладываюсь спиной к стене. И на какое-то время снова не вижу ничего, кроме размытой темноты.
Шорох. Его тяжелый шаги с характерный прихрамыванием на правую ногу.
Пока растираю глаза кулаками, краем уха слышу, как хрустят его суставы, пока он, согнувшись надвое, поднимает с пола странную книгу. Захлопывает ее так резко, что противный звук беспощадно ударяет в барабанные перепонки.
— Где ты это нашла?! - кричит он, превозмогая свой вечный не проходящий ни на день кашель. - Откуда у тебя эта книга, мелкая дрянь?!
О том, что на этот раз я действительно сделала что-то плохое, понимаю по тому, что из трех своих фраз, обращенных ко мне, он дважды назвал меня дрянью. Отец вообще редко называет меня по имени, предпочитая обращаться как-то обособленно. «Эй, ты» - самый распространенный вариант. Но чаще просто «девочка». Как к детям наших слуг и поварятам. Хотя даже своих гончих называет по именам, используя для каждой десяток милых кличек, как будто от этого они станут рожать ему еще более мордатое потомство.
— Откуда. У тебя. Эта. Книга, - по словам повторяет он, и сует мне под нос пыльный черный том.
— Там, - тычу пальцем на выпотрошенную собою же полку. - Я просто взяла ее почитать, папа. Я не собиралась ее портить или красть, кляну…
Он наотмашь со всего размаха бьет меня по голову, и последнее, что я вижу, прежде чем потерять сознание - беспощадно поцарапанные бронзовые наконечники его старых ботинок.
А когда я пришла в себя, то вокруг были уже знакомые мне стены моей лично темницы - комнаты на самом верху, как будто специально предназначенной для того, чтобы запирать в ней непослушных детей.