Айя Субботина – Простокровка из Дра'мора (СИ) (страница 4)

Пользуясь передышкой, Марори переложила часть выпечки на свободный поддон в витрине, а освободившийся поднос отнесла на кухню, где мать вымешивала новую порцию теста. Рядом с ней крутилась Клара — старшая сестра. Как и Дарэл, она была темноволосой, рослой и источала недюжинное здоровье. Полная противоположность бледной, болезненной Марори, которой невесть от кого в роду достались волосы цвета пастельной фуксии. Ни мать, ни покойный отец не любили разговоров на эту тему, из чего Марори давно сделала вывод, что и семейное дерево благополучных Милсов не миновали ураганы дрязг.

— Подай-ка мне муку, — попросила мать.

Марори послушно поставила на стол кадушку, откуда Налия Милс зачерпнула несколько ложек и снова энергично принялась за дело. Клара как могла подражала матери, компенсируя недостаток мастерства избытком старания.

— Кексы с изюмом и ржаные сырные палочки разобрали еще теплыми, — сообщила Марори.

Мать выразительно выгнула бровь: «Кто бы сомневался?»

— Кексы готовила Клара, — вслух похвалила Марори, отчего та довольно заулыбалась. Она никогда не скрывала, что готова расстелиться ковром, лишь бы заслужить материнскую похвалу.

— Я старалась, мам.

Клара никогда не отличалась острым умом, скорее наоборот — большая часть предметов старшей школы давалась ей туго. Марори, младше ее на два года, приходилось втолковывать сестре способы решения уравнений, особенности произношения эльфийского наречия, разъяснять исторические и политические последствия Разлома веры. Только благодаря этому Клара все-таки закончила старшую школу и обрадовала мать намерением поступить в кулинарный колледж. Закончила его в прошлом году и даже получила наградную медаль из замороженного в Материи шоколада. С тех пор Клара дневала и ночевала на кухне, недвусмысленно демонстрируя желание продолжить, когда придет время, семейный бизнес.

Перезвон дверных колокольчиков оповестил о приходе покупателя. Марори поправила чепчик и вернулась в магазин. Около витрины крутилась группа молодых чертей, разодетых, как водится, во всякий непонятный хлам. Они громко переговаривались, спорили, кто проголодался сильнее, и смеялись. Четыре штуки, а шума как от сотни.

— Добро пожаловать, — поприветствовала Марори, — чего желаете?

Тот, что был за главного, самый болтливый, с выступающими нижними клыками, облизнулся. То еще зрелище. Марори пришлось окаменеть, чтобы не выдать своего отвращения.

— Самую сладкую булочку, — сказал черт, без зазрения совести разглядывая девушку с ног до головы.

Старая песня — подобные ему гости заходили в булочную чуть ли не каждый день. Попадались и такие, кто буквально раздевал глазами. Вряд ли преследуя цель охмурить невзрачную продавщицу, а так, дабы не терять квалификацию. К таким взглядам привыкаешь, будь по ту сторону прилавка хоть черт, хоть человек. По большому счету — неважно, черт — не черт, если, конечно, не вздумает действительно клеиться, тем более в период линьки, о чем красноречиво говорили колтуны в шерсти на его руках. Марори сделала вид, что не поняла намека, и терпеливо порекомендовала взять кексы или рогалики с вишневым кляром. Дружки умника не упустили случая высмеять его неудачные заигрывания. Они сгребли почти все, что осталось от утренней выпечки, а уходя, клыкастый ухажер пообещал заглянуть вечером. Врет, конечно: о быстротечности чертячьей памяти не слышали только глухие.

На смену громким покупателям в пекарню вошел мужчина. Его размеренным шагам сопутствовал металлический лязг трости, на голове была шляпа с высокой тульей, в опоясывающей ее атласной ленте поблескивала брошь в виде сжатой в кулак ладони. Марори сглотнула, невольно спрятала за спину дрожащие пальцы. Дознаватель Хранителей равновесия, что ему здесь нужно?

Про этих людей ходило много всяких сплетен, правдивых и невероятных, но все, кому доводилось сталкиваться с дознавателями лично, становились на удивление немногословными, когда разговор заходил о подробностях личного общения. Несмотря на благую миссию, поборниками которой они себя провозгласили, за ними закрепилась дурная слава. Отчасти из-за жестокости методов, которые дознаватели, не стесняясь, использовали ради достижения своих целей, отчасти из-за все увеличивающегося количества их прав и возможностей.

Мужчина остановился у витрины, повесил трость на руку и медленно высвободил пальцы из перчаток. Его взгляд блуждал по помещению, ни на чем долго не задерживаясь. Марори, собрав волю в кулак, поприветствовала посетителя и склонилась в почтительном низком поклоне.

— Ты совершенно зря тревожишься, дитя, — произнес незнакомец. Его голос был тише шелеста листьев, но слова оглушали.

— Я. мне. мне бы хотелось, чтобы господин дознаватель был удовлетворен нашей стряпней, — отозвалась Марори.

Г олос предательски дрожал. С чего бы? Они — добропорядочное семейство без намека на примесь проклятой крови, а значит, не представляют никакого интереса для Хранителей равновесия. Дознаватель мог явиться просто так, без умысла, как и прочие посетители до него — в поисках «чем бы заморить червячка». Подумаешь, что раньше ни один из этой братии не почтил своим присутствием их лавку, все когда-то случается в первый раз.

— Твое стремление заслуживает похвалы, но беспокоиться не стоит. — Он умолк и какое-то время изучал ее лицо, словно намеревался отыскать там что-то лишнее.

Марори буквально остолбенела под этим взглядом, не в силах сдвинуться с места. Ей казалось, что она попала под воздействие сильнейших чар: ни пошевелиться, ни рта раскрыть. Передохнуть смогла лишь, когда дознаватель снял ее с крючка своего цепкого взгляда.

— Ты довольна своей жизнью, дитя? — осведомился он.

Странный вопрос от человека, который впервые ее видит, но Марори не отважилась произнести это вслух. Она кивнула, пробормотала что-то вроде полного удовлетворения, рассыпалась похвалой в адрес материнской заботы и сожалением по поводу скоропостижной кончины отца. Мужчина слушал и изредка кивал.

— Я вижу, родители не рассказывали обо мне, — сказал мужчина, когда иссяк поток ее слов. — Досадное и совершенно непонятное для меня упущение. Будь так добра, пригласи мать.

Марори была счастлива выскользнуть из-под его внимания. Вне досягаемости пытливых глаз дознавателя перевела дух, прокрутила в голове только что услышанное. Что общего у ее родителей с дознавателем? О чем они не рассказали и почему? В Марори боролись противоречивые чувства: с одной стороны, хотелось узнать причину, с другой — сделать так, чтобы незнакомец больше никогда не появлялся на пороге их лавки. Слишком тягостным было его общество.

Мать вышла ей навстречу, вытирая передником перепачканные сахарной пудрой и кокосовыми чипсами руки. Марори сбивчиво сообщила о госте. Налия Милс побледнела, словно получила послание с того света, и торопливо поправила прическу. Фартук полетел на ящики с заготовленными фруктами. От Марори не укрылась ее дрожь, и любопытство вспыхнуло с новой силой.

— Откуда ты знаешь дознавателя? — шепотом спросила девушка.

Вместо ответа мать окинула ее раздраженным взглядом, велела идти следом и не открывать рта, пока об этом не попросят. Она старалась скрыть волнение, но тщетно. Марори пообещал себе, что так и быть — сейчас она побудет послушной, но, как только дознаватель уйдет — не слезет с матери, пока та не расскажет все. Ведь не просто так этот господин удивился ее неведению.

— Лорд Ардей, ваш визит — большая часть, — Налия Милс замерла в глубоком поклоне. На место строгой женщине с властным характером пришла смирная законопослушная горожанка. Марори не могла не отметить, что впервые видит мать такой.

— Налия, — ленивым жестом он позволил ей распрямить спину, — сожалею о твоей утрате. Грегори был хорошим человеком, Светлые с радостью раскрыли для него ворота Небесной обители.

— Уповаю на это, лорд Ардей. Желаете чаю или кофе? Прошу простить неучтивость Марори — она с семи утра за прилавком, устала.

— Пустое, это я послал ее за тобой. Признаться, ее неведение огорчило меня.

Марори напрягла слух, боясь дышать, чтобы не упустить ни одного важного слова.

Женщина побледнела и выпятила подбородок, как делала всегда, если чувствовала за собой вину. Но даже в таком состоянии Налия Милс обычно не оправдывалась, а шла в атаку, если не забрасывая собеседника встречными обвинениями, то резко меняя тему разговора. Но не в этот раз.

— Грегори и я. Мы подумали, что время не пришло, выжидали удобного момента.

— Выжидали? — Он вопросительно вскинул бровь.

— У Хранителей равновесия не было на этот счет конкретных указаний, — поспешно дополнила женщина.

— Удобного момента? — рискнула вмешаться Марори.

Взрослые одновременно наградили ее сердитыми взглядами, после чего дознаватель предложил Налии найти для дочери какое-нибудь занятие, потому что предстоящий разговор не предназначен для ее ушей. Марори попыталась воспротивиться, но мать буквально силой вытолкала ее за дверь.

— О чем мне не сказали?! — зашипела Марори.

Вместо ответа Налия Милс плотно закрыла за собой дверь. После непродолжительной борьбы с совестью Марори припала ухом к дверной щели, силясь услышать хоть что-нибудь, но тщетно. С той стороны будто вакуум образовался: ни звука, ни полслова.