Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 83)

– Неважно, что ты выберешь – жизнь или смерть, присоединишься ты к «скорпионам» или нет, – ты заслуживаешь любви. Ты заслуживаешь быть с теми, кто делает тебя счастливой. Строй свою жизнь вокруг этого, Осет. Клянусь, ты никогда не ошибешься, если выберешь своей целью любовь и счастье.

Тяжелый взгляд Икон встречается с моим, и я каждой клеточкой чувствую, как ее слова действуют на меня. Совет ее довольно прост, но в то же время ничего сложнее я не слышала.

– Давай доставим тебя домой, – предлагает Икон, и Ринк тут же притягивает ее к себе, увлекая в глубокий, страстный поцелуй.

Я поднимаюсь и начинаю бродить по палубе, ухожу от них подальше, чтобы дать им побыть наедине – так, как могу. В голове моей крутится слово «дом». И чем больше я думаю об этом, тем глубже это слово проникает в меня, оседая где-то глубоко в груди. Возможно, эта мысль мне уже не так противна, как раньше. Может быть, дом мой не так уж далек, может, он мне даже знаком.

Может быть.

34

Дверь в купальню резко распахивается и бьется о серый камень стены со звучным хлопком. Я тут же вскакиваю – меч и кинжал, лежавшие на бортике ванны, теперь крепко зажаты в моих руках. Но в дверях стоит всего лишь Курио, а не нечто, представляющее угрозу.

– Что ты здесь делаешь? – рычит он, его ноздри раздуваются, а глаза сужаются от ярости.

– Что делаю? А на что похоже? – рявкаю я, злясь на себя за то, что так расслабилась, что даже не услышала приближения Курио до того, как он начал ломиться ко мне.

Мое сердце словно пытается выскочить из груди, я тяжело дышу – мое тело готово к схватке, которая, как я понимаю, не случится. Вместо этого мне придется разбираться с разъяренным «скорпионом» – хотя я и понимала, что этого не избежать. Икон перенесла меня в мою комнату, и я решила для начала понежиться в ванне – но я думала, что до встречи с братьями время есть.

– Почему ты в ванне? – спрашивает Курио, его карие глаза впервые опускаются вниз и разглядывают мое тело.

В его взгляде тут же закипает желание, злость отходит на второй план, но Курио моргает и почти сразу же закрывает глаза. Мое тело сразу реагирует на эти отголоски желания – соски твердеют, а в животе начинается теплое покалывание. Но если Курио смог побороть свою жажду, то и я смогу.

– Так бывает, когда кто-то грязный хочет помыться, – фыркаю я, и взгляд Курио становится еще яростнее, он подходит ближе, но останавливается, едва переступив порог.

– Я спрашиваю не о том, зачем ты купаешься, – угрожающе рычит он. – Почему ты вообще здесь, в моей комнате? Когда ты вернулась?

– Это моя комната, – поправляю я.

– Это наша комната, – возражает он. – А знаешь что? Забудь.

Так же резко, как и появился, Курио разворачивается на пятках и выходит из ванной. Я слышу его сердитый топот по нашей комнате и дальше по коридору. Наконец его шаги окончательно стихают, я вздыхаю и вылезаю из ванны. Оружие я складываю на подоконнике и достаю большое полотенце.

Я знала, что «скорпионы» будут разочарованы случившимся, но поведение Курио нелогично. Я была с Икон, они знали, чего она хочет и что собирается делать, так зачем так драматизировать? Да, был момент, когда мне показалось, что Икон пытается меня убить, но «скорпионы» знали, что это не так, так почему же так разволновались?

Я провожу расческой по волосам – приходится перекинуть их через плечо, чтобы нормально расчесаться. Волосы слишком длинные, и я не могу решить, нравится ли мне это или пора взять в руки ножницы.

Я никогда сама не следила за своей внешностью. Когда я впервые попала в Приют, меня обрили наголо, и Тиллео разрешил Вилик перестать сбривать мне волосы, только когда я начала проявлять себя на тренировках. Меня всегда причесывали и укладывали волосы так, как Тиллео считал нужным. Раньше я не контролировала свой внешний вид. В прошлом длина моих волос всегда ассоциировалась у меня с успехом, но теперь, когда я могу выбирать, как мне выглядеть, я не уверена, что мне больше идет.

Я оборачиваю полотенце вокруг тела, оно мягко и уютно прижимается к коже. Я поворачиваюсь к двери – нужно одеться и разобраться с небольшой скорпионьей драмой, но вдруг отчетливо слышу звук тяжелых шагов.

Я думала, что Курио убежал из комнаты дуться, но я ошиблась – он отправился за подкреплением. Расправив плечи, я готовлюсь встретить тех, кто спешит ко мне.

Я вдыхаю поглубже, и тут же три высоких, мускулистых фигуры абсолютно синхронно вплывают в большую купальню. Они двигаются так плавно и уверенно, что невозможно не испугаться их – и не впечатлиться такой красотой. Их глаза горят огнем, руки скрещены на широкой груди, челюсти стиснуты.

Я выдыхаю – и в этом звуке нет раздражения, которое я хотела показать, – скорее, облегчение.

– Ты вернулась? – спрашивает Тарек, но это больше похоже на констатацию факта, чем на вопрос.

– Вернулась.

– Когда?

– Сорок минут назад или около того. – Я не свожу с него глаз, хотя чувствую жар других взглядов, пристально изучающих мою влажную кожу.

– Ты ранена? – спрашивает Тарек, и я хмуро смотрю на него.

Он стоит всего в метре от меня, чтобы заглянуть в его льдисто-голубые глаза, мне приходится задирать голову, и я не знаю, нравится ли мне вызов в его взгляде, или же мне хочется навсегда стереть его.

– Не смотри на меня так, Осет, это логичный вопрос. Никто не планировал эту охоту – и она могла окончиться катастрофой, – практически рычит Тарек, но я смело встречаю его яростный взгляд и повторяю жест Риалла и Курио, стоящих в дверном проеме, – скрещиваю руки на груди. В этот момент я касаюсь мягкой рубашки Тарека и чувствую очертания твердых мышц, скрытых под ней.

– Что-то ты слабо веришь в фейри, которая тебя спасла, – отвечаю я, желая встать на защиту Икон и всего, что она сегодня мне показала.

– Я люблю Икон. Но если охота строится на эмоциях, а не на стратегии и мастерстве, то она провалится, – совершенно серьезно отвечает Тарек.

Мы мгновение молча смотрим друг на друга, и мне уже кажется, что «скорпион» сейчас надавит на меня и останется непреклонным, но Тарек лишь тихо выдыхает и мягко спрашивает:

– Ты в порядке?

Мои глаза мечутся туда-сюда по его лицу – я пытаюсь понять, откуда в нем такая перемена, этот намек на уязвимость. Я думала, что взрывная реакция «скорпионов» основывалась на желании контролировать меня и заставить уступить им, но, возможно, я ошибалась.

Он волновался за меня – в этом дело?

Мне хочется по привычке раздавить все эмоции, словно опасных насекомых, сапогом – именно ими я их и считала раньше. Но вместо этого я решаю проигнорировать инстинкты и снять свою внутреннюю броню. Кирпичик за кирпичиком я разрушаю стену внутри себя, глотаю слова-кинжалы, ждущие своего часа, вертящиеся у меня на языке, успокаиваю гнев, гудящий в моих конечностях и готовый встать на мою защиту. Изгоняю гнев из взгляда и разжимаю упрямо сжатые челюсти.

Не знаю, к чему это может привести и не пожалею ли я об этом. Знаю только, что не хочу больше того, что до сих пор отравляло мне жизнь. В некотором смысле я жажду смерти и разрушения, но я не хочу постоянно сражаться, истекать кровью и бежать.

Я хочу большего. Я просто раньше об этом не подозревала.

– Я не ранена, – успокаиваю я Тарека и остальных. – Не было лезвия или руки, что подошли бы достаточно близко, чтобы даже попытаться угрожать мне – не говоря уже о том, чтобы причинить боль. Было приятно помочь Икон, – говорю я, и Риалл фыркает у Тарека за спиной.

Я наклоняюсь в сторону, чтобы рассмотреть «скорпиона», а он пожимает плечами.

– Что? Мне просто показалось забавным, что бойню ты отнесла к категории приятных вещей. И в этом я не могу с тобой не согласиться, – объясняет он, на губах его – игривая ухмылка.

Я закатываю глаза, но не могу отказать себе и не улыбнуться в ответ. Я оглядываюсь на Тарека, его льдисто-голубой взгляд устремлен на мои губы.

– Я рада, что Икон доверила мне что-то важное. Я многому сегодня научилась, – продолжаю я, и взгляд Тарека вновь встречается с моим.

– Значит, Икон все же до него добралась?

– Он умер быстрее, чем ей того хотелось, но да. Дело сделано.

– Кто-то доставал тебя? – продолжает выпытывать Тарек, и я хмыкаю:

– Только ты. – Мой дерзкий и почти что игривый тон удивляет меня саму, но Тарек улыбается, и я слышу два громких смешка у него за спиной.

Неожиданно он поднимает руку, и я замираю, не зная, что он собирается делать.

Тарек проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я чувствую, что одновременно не могу вздохнуть и готова начать задыхаться от его прикосновения. Я пытаюсь заглянуть Тареку в глаза, но он следит за мягкими движениями собственных пальцев.

– Хорошо, – произносит он, и это слово больше похоже на урчание, чем на нормальную речь. А потом, ни с того ни с сего, он хватает меня и перекидывает через плечо.

Прежде чем я успеваю осознать, что, черт возьми, только что произошло, меня уже вынесли из комнаты и несут по коридору. Я пытаюсь сопротивляться, но быстро понимаю, что слишком большая часть тела у меня голая, и издаю разочарованный стон. Если бы мы сейчас были в Приюте, нагота меня даже не смутила бы, но то, как я реагирую на этих троих, означает, что я больше не могу быть такой беспечной. Полотенце, в которое я завернулась, потихоньку начинает сползать и поднимается вверх по ногам, почти оголяя задницу. Я рычу от досады: ну почему я не захватила в купальню одежду?