Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 54)

Я обхожу Тарека и направляюсь к двери, но он снова встает у меня на пути.

– Ты мой брат, и я не хочу причинять тебе боль, но она – мой соулмейт. Если ты не отойдешь, я тебя взгрею, – предупреждаю я.

– А я еще добавлю, – заявляет стоящий позади Риалл.

Тарек разочарованно выдыхает.

– Вы должны доверять мне, – спокойно говорит он, будто уход Осет не задел его за живое тоже.

Я знаю, что задел, просто он лучше это скрывает. Скулы выступили четче, он едва заметно сжимает и разжимает челюсти, на шее бьется жилка – все это его выдает.

– Я доверяю тебе, но даже ты иногда ошибаешься, – напоминаю я ему, запускаю пальцы в волосы и тяну до тех пор, пока не становится больно. Это отрезвляет. – Отпустить ее – большая ошибка. Осет должна остаться с нами. Она наша!

– Я знаю – мы все это понимаем. Но нам нужно проявить терпение и подождать, пока она сама это осознает, – возражает он.

Риалл хмыкает, и Тарек хмуро смотрит на него. Терпение – не самая сильная его сторона.

– Почему ты просто не сказал ей, что она – наш соулмейт? – огрызается он на Тарека.

– А ты действительно думаешь, что она готова услышать это прямо сейчас? – огрызается тот в ответ. – Ты слышал ее: она ненавидит все, что связано с обладанием. Она не хочет оказаться в ловушке или связывать себя ни с чем и ни с кем сейчас – и разве можно ее винить? – Тарек жестом указывает на дверь: то, чего мы хотим больше всего на свете, – Осет – с каждым шагом удаляется от нас все сильнее и сильнее. – Она, вероятно, даже понятия не имеет о том, что такое соулмейты и как работает эта связь. Сейчас она для нее – очередные оковы. Да, она связана с нами, но она не хочет нам принадлежать. Для нее это различие важно. И если мы не будем уважать ее выбор, то никогда не станем для нее теми, кем мы хотим. Она не будет с нами настоящей.

– Так что же, нам просто сидеть здесь и ждать? Скучать и смотреть на дверь, надеясь, что однажды она снова войдет в нее? – спрашиваю я.

Мысль о том, чтобы так легко сдаться, причиняет страдание.

На лице Тарека появляется улыбка, и слишком знакомый хитрый блеск озаряет его светло-голубые глаза. Я не сомневаюсь – у него есть план, но я хочу выбить его из него прямо в эту минуту. Самодовольный урод.

Он откидывается на стол и скрещивает руки на груди.

– Разве вы не заметили, в каком состоянии она ушла? – спрашивает он.

Я хмурюсь и, преодолевая растущее в груди беспокойство, пытаюсь понять смысл его слов. Риалл на мгновение задумывается над его вопросом, а затем ни с того ни с сего начинает смеяться и с силой хлопает Тарека по спине.

Очевидно, он нашел ответ гораздо быстрее меня. Не удивительно. Я изо всех сил пытаюсь отмахнуться от ярких образов, что посещали меня с той секунды, как я вошел в кухню и увидел Осет в моей одежде.

Я мысленно стону от образов, которые снова захватывают мое сознание, не зная, владею ли я ими или это они владеют мной.

Горловина моей туники все время спадала с ее сильных плеч, демонстрируя ее восхитительную золотистую кожу. Казалось, ткань знала, кто ее истинный владелец, и показывала мне именно то, что я хотел. Икон сказала, что она принесла Осет одежду, так что я не знаю, зачем она надела мои вещи, но мне понравилось. На ногах у нее были плотные штаны, которые мы обычно надеваем под доспехи, когда идем на охоту. И я никогда не был так благодарен за эту облегающую ткань, которая не оставляла ничего воображению.

Каждый изгиб мышц на ее икрах и бедрах был на виду – как и ее округлая, упругая попка. Шов между ее бедрами дразнил меня – и это еще до того, как Риалл прижал ее к стене, а я наблюдал за тем, как Осет борется с собой, чтобы скрыть то, как ей это нравится. Все во мне умоляло, чтобы он укусил ее. Мне хотелось, чтобы он утянул ее в омут жажды и похоти – кажется, мне было нужно это больше воздуха.

Я почти наяву видел, как это будет: он вонзит клыки в ее плечо, а затем протолкнет член глубоко в ее текущую киску. Мы с Тареком вместе наблюдали бы за этим, горячие образы и звуки разжигали бы в нас безумный голод. И я бы забрал ее себе прежде, чем Риалл кончит. Он войдет в нее первым, а значит, станет последним, кто пометит ее своим семенем.

Я бы разложил ее на столе. Лизал бы и посасывал каждый сантиметр ее тела, пока она не начала бы умолять меня войти в нее – глубоко и сильно. Я бы уткнулся лицом в ее щелку и вылизывал бы ее так долго, что, когда я оторвусь от нее, под Осет уже соберется лужа слюны и похоти. Наш маленький Лунный Лучик извивался бы, умолял и выкрикивал мое имя, пока я трахаю ее. Я бы показал ей, что значит – быть одной из нас, быть нашим соулмейтом. Мы бы подготовили ее тугие дырки к тому, чтобы принять нас троих одновременно, и мы бы брали Осет снова и снова, пока не только она, но и вся кухня не покроется нашим семенем. А потом тем же манером мы бы пометили весь замок.

Я расстроенно провожу пальцами по длинным волосам и все еще не понимаю, что Тарек имеет в виду. Когда Осет оттолкнула Риалла, я думал – она близка к тому, чтобы присоединиться к нам, но еще не готова. Мы не должны были торопиться, а четко объяснить, чего хотим. А затем подождать, пока она сама придет к нам. Тарек всегда и во всем брал ответственность на себя – и я думаю, что в Осет есть та же потребность все контролировать. Это стремление не сопровождает ее постоянно, как Тарека, но когда речь идет о чем-то личном, все должно происходить на ее условиях. Я буду более чем счастлив подождать, если Осет поймет, что я нужен ей так же, как и она мне. Но как она это поймет, если ее даже нет здесь?

Тревога и гнев вытесняют из головы все рациональные мысли. Осет покинула замок совершенно неподготовленной к тому, что ее ждет снаружи – там же дикие леса. У нее нет припасов, она не знает, где находится, и я подозреваю, что у нее нет ни малейшего представления о том, куда идти. Она выжила в Приюте, но сможет ли она выжить в этом диком крае? С ней может случиться что-то ужасное. Например, кто-то может схватить ее и показать, что Тиллео – не самое страшное из чудовищ, обитающих в королевствах. А мы будем просто…

Понимание бьет меня наотмашь, и я мгновенно встречаюсь глазами со знающим взглядом Тарека.

– У нее нет припасов. На ней даже нет сапог, – объявляю я, наконец-то поняв его мысли.

– И как далеко она может уйти? – согласно кивает он, и его замысел становится яснее. – Мы хотим ее, а она хочет свободы. Так что она получит свою свободу. Наша девочка умна, она хитра и расчетлива, и она очень скоро поймет, что не продумала все до конца. И что у нее есть способ получше получить то, что она хочет.

После его слов во мне вспыхивает огонек надежды. То, что перечислил Тарек, – да, все это Осет, но она еще и чрезвычайно упряма. Меня привлекает ее острый язычок и нежелание прогибаться под обстоятельства. Она себе на уме, и этот ум я и хочу узнать. Она не похожа ни на кого, с кем я когда-либо сталкивался. И мне хочется разворачивать ее секреты и мысли, снимать их и изучать слой за слоем, пока я не погружусь в нее настолько глубоко, насколько это возможно.

– Она вернется – пусть и только за припасами. Но этого нам будет достаточно, – благодарно кивает Риалл, и я вижу, что в его голове уже формируются планы, как убедить ее остаться.

Я снова дергаю себя за корни волос, легкое жжение помогает немного рассеять напряжение, сковывающее мои плечи.

– Но что, если беда настигнет ее раньше, чем она одумается и вернется?

Приглушенный глубокий раскат далекого грома проносится по кухне, как будто это и есть ответ на мой вопрос.

Риалл снова смеется и подходит к столу, с удовольствием начинает нарезать овощи. Немного безумный блеск предвкушения чего-то интересного снова появляется в его глазах. Я знаю его слишком хорошо: мы ведем игру, и нет ничего, что Риаллу нравилось бы больше. Вся паника и беспокойство, только что витавшие в воздухе и мешавшие дышать, улетели прочь. Их сменил запах надвигающейся бури.

Пахнет победой.

Тарек успокаивающе сжимает мое плечо и говорит:

– Она наша. Просто пока еще этого не знает.

Его слова проникают в мою голову, и я пытаюсь позволить им уничтожить все мои опасения.

– Она узнает, – провозглашаю я, и Тарек согласно кивает, а затем вновь прислоняется к столу.

Я замечаю, что он смотрит в окошко, вырезанное в кухонной двери. Что ж: я складываю руки на груди и тоже прислоняюсь к столу.

Жду и стараюсь не считать секунды, но невозможно не почувствовать, как время нарочно замедляется, будто издеваясь над нами. Первые капли дождя бьются в стекло, шепотом предупреждая: буря вот-вот покажет всю свою ярость. Обычно я люблю, когда небо вот так сердится. Океан всегда вторит его гневу, и на какое-то время мир становится похож на то, что слишком часто творится внутри меня. Но сегодня… сегодня я чувствую, что частичка моей души оказалась посреди этого кошмара, и она слишком хрупкая, чтобы ею вот так рисковать.

– Я думал, она к нам прислушается, – говорю я, чтобы отвлечься: в тишине кухни звуки готовки Риалла становятся невыносимыми.

Мы все в своих мыслях, стоим здесь в бессильном ожидании. И наши головы – слишком опасное место, чтобы проводить там чересчур много времени.

– Я догадывался, что она будет шокирована, узнав, что мы сделали для Приюта, но не предполагал, что она сделает вот это, – я указываю на дверь, которая в любой момент может открыться, и в нее войдет Осет.