Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 53)
– Ты одна из нас, Ножичек. Я знаю, ты чувствуешь это, – говорит Тарек, и это именно то, что мне нужно услышать, чтобы ее заглотить.
– Вы меня не знаете, – хмурясь, возражаю я.
– Тогда позволь нам тебя узнать, – отвечает Риалл, как будто это так просто.
Он всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Я замечаю, как напрягается его тело, словно он хочет подойти ближе, но останавливает себя. Я же пытаюсь отмахнуться от желания и оправданий для самой себя, что пытаются просочиться сквозь трещины в моей броне. Они точно знают, что сказать, чтобы вытащить наружу мои самые сокровенные желания и спрятанные поглубже сомнения. Но я знаю, что не могу доверять им.
Предложение заманчиво, но в нем нет того единственного звена, что удерживало меня на плаву все эти годы. Я никогда больше не хочу никому подчиняться – будь то трое могущественных убийц или короли, правящие этими хреновыми королевствами.
Пусть они все оставят свои замки, своих поваров и своих слуг. Пусть их покупают, продают и используют как попало в Приюте – и тогда, возможно, к ним можно будет прислушаться. А пока они могут сунуть себе в жопы по железному кинжалу – мне это не интересно.
Не помню, кем я была до того, как очнулась в клетке, но меня не морили голодом. У меня не было ни синяков, ни сломанных костей, ни шрамов, пока железные прутья не прожгли мне спину. Дорсин и орки рассчитывали получить за меня выкуп, что заставляет меня думать, что у меня был дом, где я была нужна, где меня ценили. В каком-то королевстве были те, кто заплатил бы дорого, чтобы меня вернуть. Когда-то обо мне заботились, возможно, даже любили… а теперь я превратилась в ничто.
Меня изуродовали до неузнаваемости, и теперь я стою в доме фейри, которые помогли – самыми разнообразными способами – сломать меня. С меня хватит.
– Я не принадлежу никому, кроме себя. Я никогда не принадлежала и никогда не буду принадлежать, – провозглашаю я, высоко подняв голову. – Я не хочу ничего кроме этого. Красиво украшенная клетка – это все равно клетка. И мне плевать, сколь удобными вы сделаете цепи и какие подарки я получу к ним в придачу – это все равно будут цепи.
– Мы не собираемся заковать тебя в цепи, – возражает Риалл.
– Говори за себя, – соблазнительно мурлычет Курио, и Риалл огрызается на него:
– Ты сейчас вообще не помогаешь! – Взгляд его ореховых глаз полон ярости, он упирает руки в бока.
Тарек же закатывает глаза и глубоко вздыхает. Он внимательно оглядывает меня, мне кажется, будто он уже видит то, чего хочет, но пока не знает, как этого добиться.
Тишина в комнате сильнее давит на меня с каждой секундой. Мне хочется ослабить это напряжение, но я не собираюсь сдаваться. Первой я не заговорю. Не хочу быть слабой.
– Отлично, – наконец говорит Тарек. – Если это то, что тебе нужно, ты свободна. Можешь выйти за дверь прямо сейчас, и никто тебя не остановит. Никто не будет тебя преследовать. Твоя жизнь принадлежит тебе.
Он так равнодушно это произносит, что я резко втягиваю воздух, замечая, как Риалл и Курио резко оборачиваются на Тарека. Очевидно, эти двое не подозревали, что выдаст их лидер, и это сбивает с толку еще больше.
Не удержавшись, я бросаю взгляд на дверь, через которую вошел Риалл и впервые нашел меня на этой кухне.
Через оконце, выпиленное в дереве, я вижу, что серые тучи стали еще темнее, а в соленом воздухе ощущается сильный запах дождя.
– Мы можем помочь тебе, если останешься, – предлагает Тарек. – Если дашь нам шанс, мы покажем, кто мы на самом деле. Для тебя тут найдется место.
Я вновь смотрю на Тарека: его слова – крошки на тропинке в лесу, по которой, как он надеется, я пойду за ним.
– Ты говорила, что не знаешь, откуда ты родом и как оказалась в Приюте. У нас есть контакты, которые хотя бы укажут, в каком направлении двигаться в поисках. Во всех королевствах нет никого более целеустремленного, чем мы. Мы можем тебе помочь.
Я совершенно обескуражена и потому могу только спросить:
– Но зачем?
Курио и Риалл серьезно смотрят на меня. Они молчат, пока Скорпиус делает все возможное, чтобы перетянуть меня на свою сторону. На их лицах написано, что они очень хотят удержать меня здесь. Сомневаюсь, что они тоже хотят получить от меня какие-то ответы, но это все не может быть только ради секса, ведь так? Я не дура и понимаю, на что они не слишком тонко намекают. При других обстоятельствах, если бы нас не связывала столь чудовищная правда, я бы не возражала против физических бонусов от того, что останусь здесь.
Секс и эмоции для меня – вещи не связанные. Это разрядка, потребность, возможность контролировать то, что происходит с моим телом, когда я этого хочу и как я этого хочу. Но я не могу доверять этим фейри. Я только что встретила их, и у нас уже есть общая, болезненная история – от нее нельзя так просто отмахнуться. Я не понимаю, что есть во мне такого, за что они так отчаянно борются, но, в конце концов… а важно ли это?
– То, что ты умеешь, Осет… что все мы умеем, если на то пошло, – это большая редкость.
Тарек делает все возможное, чтобы заманить меня в ловушку. Его слова пытаются обернуться вокруг моих замерзших плеч, как теплый плащ. Я вижу, как он вплетает в обещание надежной защиты обещания найти ответы, предложение о вступлении в Орден и намеки на многое другое. Но я знаю, куда ведет надежда. Я знаю, как скоро эти обещания могут вырвать из вашего сердца и оставить такие раны, которые не смогут излечить даже самые лучшие лекари.
Они не видят их, но я вся в этих шрамах. Кроме того, меня смущает, что он так и не ответил на мой вопрос. Он что-то скрывает, они все скрывают, и мне неинтересно выяснять, что это такое и как скоро это что-то даст мне хорошего пинка. Так всегда бывает – я наступала на эти грабли так часто, что повторения мне не требуется.
Я наблюдаю за тремя «скорпионами», они наблюдают за мной, и их предложение висит между нами. Я не знаю, что они ожидают от меня услышать. Конечно, я хочу найти ответы на все свои вопросы, хочу найти свое место в жизни, но доверять кому-либо, особенно им, – слишком опасно. Эти трое оставили меня прикованной к полу в поместье, когда оно переходило из рук Дорсина в руки Тиллео, а они наблюдали за происходящим из тени. Они бросили меня на произвол судьбы, и теперь, спустя столько лет, хотят, чтобы я переплела свою судьбу с их, как будто несколько ответов могут оправдать такую жертву.
Это не так.
Как в ту ночь, когда они вылезли из окна кабинета Дорсина, не попрощавшись и не оглянувшись, я поворачиваюсь к двери. Табурет скребется о каменный пол позади меня, звуки мягких шагов следуют за мной, пока я тянусь к ручке.
Я слышу, как Тарек отдает приказ остальным, руки мои дрожат.
«Нет, отпустите ее. Она заслуживает сделать выбор сама».
Наконец-то мы хоть в чем-то согласны. Я действительно заслуживаю выбирать, что будет со мной дальше, и я попытаю удачу с тем, что ждет меня за пределами этого замка.
Тарек сказал, что я свободна. Я не собираюсь позволить ему забрать свои слова обратно. Звезды знают, что мои шансы выжить за этими стенами, вероятно, выше, чем если я поддамся на уговоры «скорпионов». Не сомневаюсь – каждый из них буквально пропитан ядом.
Я не оборачиваюсь. Наверное, если бы обернулась, увидела, как высокий мужчина со снежно-голубыми глазами смотрит мне вслед и приказывает двум другим «скорпионам» вернуться в дом.
Мне плевать на них – я переступаю порог и попадаю в мир, о котором я ничего не знаю. За мной запирается засов, я делаю первые шаги и иду прочь от замка. И я жажду, чтобы они чувствовали себя такими же обиженными и побежденными, как я в ту ужасную ночь, когда они бросили меня на растерзание судьбе.
Я проклинаю их и надеюсь, что они будут страдать из-за этого так же долго, как и я.
22
– Какого хрена, Тарек? – рычу я.
Он прижимает руку к моей груди, пытаясь удержать на месте, но я отпихиваю ее.
Осет слишком быстро исчезает за окошком в двери, и мне нестерпимо хочется броситься за ней и привести обратно. Я знал, что меня тянет к ней еще в ту первую ночь Торгов. Я не понимал природы этого притяжения, поэтому просто отмахнулся от него, но что-то выкристаллизовалось в моей груди в ту ночь, когда она чуть не умерла. А теперь она уходит, забрав часть меня, о которой она даже не подозревает, с собой – и я не могу этого допустить.
Я не слюнтяй – могу быть охренеть каким дерзким, когда захочу. Но чаще всего я рад отступить и просто внимательно понаблюдать за тем, что происходит. Вообще, я был рожден для тяжелой жизни, никогда не уклонялся от изнурительного труда и не брезговал делать все, чтобы выжить.
Осет думает, что жизнь не давала нам своих тяжелых уроков, но она даже не представляет, через что мы втроем прошли, чтобы оказаться там, где мы есть сейчас.
Я думал, что она выслушает нас и захочет понять, почему мы привели ее сюда, но она оказалась упрямее, чем я ожидал. Это ее упрямство, конечно, возбуждает, но она не может взять и уйти – мы же только нашли ее.