Айрина Лис – Сдохни, Мэри Сью! или Некромантия для домохозяек (страница 4)

— Я менеджер, — ответила я. — Я привыкла, что после каждого кризиса следует совещание. А после совещания — список задач. Я умерла? Отлично. Я в чужом мире? Замечательно. Что дальше? Каков регламент?

Бартоломью кашлянул — на этот раз отчётливо.

— Мой господин, — произнёс он, — кажется, ритуал в этот раз сработал особенно удачно.

— Кажется, да, — медленно произнёс Рейвенар. Он смотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать. Удивление? Любопытство? Или что-то ещё?

Он допил чай, поставил чашу на алтарь и протянул мне руку.

— Позвольте помочь вам подняться, леди Морана. Или вы предпочитаете, чтобы вас называли Марией Игоревной?

Я посмотрела на его руку. Длинные пальцы. Ухоженные ногти. Никаких когтей — они, видимо, втягивались. Серебряное кольцо на безымянном пальце с крупным чёрным камнем.

— Можно просто Маша, — сказала я и вложила свою ладонь в его.

Кожа была холодной. Но не ледяной — просто прохладной. Как человек, который долго держал руки в холодной воде.

Он потянул меня вверх — легко, без усилий, будто я ничего не весила, — и я встала на ноги. Корсет тут же напомнил о себе, впиваясь в рёбра. Корона качнулась, и я вцепилась в неё свободной рукой.

— Бартоломью, — сказал Рейвенар, не оборачиваясь, — проводите леди в её покои. Пусть отдохнёт. Завтра… завтра поговорим о деталях соглашения.

— Соглашения? — переспросила я, но он уже отпустил мою руку и отступил в тень.

Буквально в тень. Свечи мигнули, и Рейвенар исчез — растворился в темноте между колоннами, как будто его и не было.

Я осталась стоять посреди зала. Связанная. В короне. В корсете. Рядом с трёхметровым демоном-дворецким.

И знаете что?

Почему-то мне было не так страшно, как пять минут назад. Может, дело было в чае. Может — в том, что я наконец получила ответы (пусть и не все). А может — в том, что я твёрдо решила: если уж я умерла и попала в другой мир, то я не собираюсь быть пешкой в чужой игре.

Я — Маша Копейкина. Менеджер. Я организую любой хаос. Даже если этот хаос — целая магическая империя.

— Леди Морана, — произнёс Бартоломью, прерывая мои мысли, — прошу следовать за мной. Я покажу вам ваши покои.

— И зовите меня Машей, — сказала я, делая шаг вслед за ним. — Леди Морана звучит как название сорта сыра.

Тень издала звук, подозрительно похожий на смешок, но ничего не ответила.

Мы двинулись через зал. Мои шаги гулко отдавались от каменных плит. Свечи гасли одна за другой, погружая пространство за моей спиной во тьму.

Я не оборачивалась.

Я шла вперёд — в новый мир, новую жизнь и, судя по всему, в очень, очень странное будущее.

И единственное, о чём я по-настоящему жалела в этот момент, — что так и не купила Барсику корм.

Коридор, по которому вёл меня Бартоломью, был длинным и извилистым. Факелы на стенах горели тем же ровным, белёсым пламенем, что и свечи в зале. В их свете я могла разглядеть каменную кладку — грубую, потемневшую от времени, кое-где покрытую мхом. Мох был сиреневым. Он слабо светился, как будто в нём жили крошечные светлячки.

Мы прошли мимо ряда дверей — высоких, стрельчатых, обитых железом. Некоторые были приоткрыты, и из них доносились звуки: шорох, скрип, чей-то далёкий, неразборчивый шёпот. Я старалась не смотреть в эти проёмы. Мало ли что можно увидеть в замке Тёмного Властелина.

Хотя, если честно, после алтарного зала меня было трудно чем-то удивить.

— Простите, Бартоломью, — сказала я, когда мы свернули в очередной коридор, — можно вопрос?

— Разумеется, леди… Маша.

Его голос всё так же звучал безупречно, но теперь в нём появилась какая-то тёплая нотка. Как будто он был рад, что я с ним разговариваю.

— Кто вы? То есть — что вы? Вы демон? Призрак? Ожившая тень?

— Я архидемон, — ответил он с достоинством. — Служу роду Рейвенаров уже тысячу лет. Если точнее — девятьсот восемьдесят семь. Я был призван прадедом нынешнего господина и с тех пор исполняю обязанности управляющего замком.

— Тысячу лет, — повторила я. — Это… долго.

— Время течёт иначе, когда ты — воплощение изначальной тьмы, — произнёс он. — К тому же, работа интересная. Каждый день что-то новое.

— Например?

— Сегодня, например, я впервые за триста лет подавал чай невесте господина, которая не кричит и не пытается сбежать.

Он произнёс это с явным удовольствием.

— А предыдущие невесты пытались сбежать?

— Постоянно. Леди Морана — прошу прощения, прежняя леди Морана — пыталась трижды. Один раз ей почти удалось. Она добралась до внешних ворот, но садовая горгулья её… задержала.

— Горгулья?

— Дышит огнём, когда кто-то пересекает границу владений без разрешения. Огонь, к счастью, был предупредительный. Леди отделалась лёгким испугом и подпалённым шлейфом.

Я представила себе эту картину: женщина в бальном платье бежит через сад, а за ней гонится каменная тварь, плюющаяся огнём. При других обстоятельствах это было бы смешно. Но поскольку теперь я была на месте этой женщины, мне было не до смеха.

— А почему она… ну, отравилась? — спросила я осторожно.

Бартоломью замедлил шаг.

— Это сложный вопрос, — сказал он. — Леди Морана была… несчастлива. Брак с господином был политическим. Она не хотела этого союза. Но и выхода не видела.

— Политический брак? — Я нахмурилась. — Рейвенар женился на ней против её воли?

— Не совсем. Господин тоже не хотел этого брака. Но таково было условие Договора Тысячи Лун. Чтобы сохранить хрупкий мир между домами, наследник Теней должен сочетаться браком с наследницей Ледяных Пустошей. Таков закон.

— Закон, — повторила я. — То есть они оба были заложниками. И она предпочла смерть.

— Да.

Мы прошли ещё немного в молчании. Я думала о женщине, чьё тело теперь носила. О том, что она чувствовала в последние минуты. О том, как я смотрела в зеркало и видела её лицо.

— А она… Морана… она была красивая? — спросила я вдруг.

Бартоломью остановился. Повернулся ко мне. Алые глаза смотрели внимательно.

— Вы не видели себя?

— Нет. Ну, то есть, мельком. В отражении. Когда падала сквозь… сквозь это всё.

— В ваших покоях есть зеркало, — сказал он. — Вы сможете увидеть себя. А пока скажу так: леди Морана была прекрасна. Но красота её была холодной. Как северное сияние. Вы — другое дело.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но мы уже подошли к очередной двери — выше и массивнее предыдущих. На ней были вырезаны какие-то символы, напоминающие переплетённых змей.

— Ваши покои, — объявил Бартоломью и толкнул дверь.

Она открылась бесшумно, несмотря на свои размеры.

Я шагнула внутрь — и замерла.

Комната была огромной. Меньше, чем алтарный зал, но всё равно — гораздо больше любой квартиры, в которой я когда-либо жила. Высоченный потолок терялся в тенях. Стены, сложенные из того же тёмного камня, были задрапированы гобеленами. Гобелены изображали какие-то сцены — охота? битва? — но в полутьме я не могла разобрать деталей.

В центре комнаты возвышалась кровать. Не кровать — ложе. Гигантское, под балдахином, с которого свисали не занавески, а что-то вроде лиан — тёмно-серых, окаменевших. Подушки горой. Одеяло, расшитое серебряными нитями. Всё это выглядело роскошно, но холодно. Как музейный экспонат.

Пол устилал ковёр — тёмно-бордовый, с вытканными узорами, которые при ближайшем рассмотрении оказывались не цветами и не орнаментом, а письменами. Чья-то причудливая каллиграфия, непонятная, но завораживающая.

В углу стоял туалетный столик с зеркалом. Зеркало было большое, в полный рост, в тёмной резной раме. Я сделала шаг к нему, потом ещё один.

— Я оставлю вас, — произнёс Бартоломью из-за спины. — Если что-то понадобится — потяните за шнур у кровати. Я приду.

— Спасибо, — сказала я, не оборачиваясь.