Айрина Лис – Проклятый Отдел Кадров, или Ведьма на удаленке (страница 5)

— Зато чувствуем, когда отчёт не сдан, — раздался чей-то голос из стеллажа.

Ольга обернулась. Папка, которую она только что трогала, зашевелилась и вдруг открылась. Из неё высунулась маленькая ручка из пергамента и помахала.

— Привет, — сказала папка голосом скрипучей двери. — Ты новенькая? А не хочешь подписать мне продление? А то мой контракт заканчивается через двести лет, а я без работы останусь.

— Папки не могут разговаривать, — сказала Ольга, хотя в глубине души уже ничего не удивляло.

— Могут, если их заколдовал кривой архимаг, — ответила папка. — У нас тут половина архива говорящая. Мы даже сплетничаем по ночам. Но не рассказывай никому, а то Глюк нас забанит.

Боб осторожно закрыл папку и прижал её сверху другой, потяжелее.

— Извините, — сказал он. — Они иногда балуются. Я привык.

— Я тоже привыкну, — пообещала Ольга. — Дальше.

Они прошли мимо нескольких стеллажей, на которых лежали стопки дел с пометками «Просрочено», «Уничтожить по мановению», «Не открывать — сглазит». На одном из стеллажей Ольга заметила плакат: «Если вы потеряли документ — не ищите. Он найдёт вас сам. Обычно в три часа ночи». Ниже — приписка от руки: «Это не шутка. У меня такое было. Подпись: бывший архивариус (ныне — дух-неудачник)».

В конце коридора была дверь. Не такая, как входная — не из воронёной стали, а из чёрного дерева, с массивной ручкой и табличкой, светящейся багровым: «Глава СБ. Вход только для туш».

Ольга остановилась.

— Что значит «для туш»? — спросила она.

— Буквально, — ответил Боб, отступая на шаг. — Лорд Дамиан иногда... ну, он не любит, когда его отвлекают. И если кто-то заходит без стука, тень превращает его в тушу. Быстро, но неприятно.

— А если я постучу?

— Он всё равно может рассердиться. У него сегодня был допрос у Светлых Лордов, и он вернулся злой. Я слышал, они угрожали сократить финансирование.

Ольга прислушалась. Из-за двери доносились звуки: шипение, глухие удары, и чей-то сдавленный крик. А потом — странный чавкающий звук, как будто что-то большое и голодное ест что-то маленькое и несчастное.

— Входим, — сказала Ольга.

— Стучать надо? — пискнул Боб.

— Нет, — Ольга взялась за ручку. — Если он там кого-то ест, стук его отвлечёт, и он может подавиться. А это уже производственная травма. Не нужны мне лишние отчёты.

Она толкнула дверь. Дверь открылась бесшумно, и тьма кабинета поглотила её.

Внутренний монолог Лилу, эльфийки-секретарши, спустя пять минут после ухода Ольги:

«Я двести лет ждала, что кто-то придёт и наведёт порядок. Или сожжёт всё дотла. Второе было предпочтительнее, потому что от первого у меня началась бы изжога. Но эта женщина... она странная. Она не использует магию, но от неё исходит такая сила, что Глюк, который не боится даже Архидемонов, сбежал в серверную и теперь, наверное, плачет в своём пасьянсе. Надо сказать Гортензию, чтобы прятал панцирь. А то она увидит — заставит меня работать по-настоящему. А я не умею. Я только иллюзии создаю. И то — грустные. Потому что веселья в этом мире нет.

Хотя... когда она смотрела на ту говорящую папку, у неё в глазах был не страх, а... интерес. Как у ребёнка, который увидел новую игрушку. Может, она и вправду сможет изменить что-то? Может, я наконец получу отпуск? Настоящий, не на пятьдесят лет, а на сто? Чтобы улететь в эльфийские леса, напиться нектара и забыть, что такое «сверхурочные без оплаты»?

Эх, мечты. Лучше бы она провалилась обратно в свой мир. А лучше бы я провалилась. Но контракт... контракт до скончания веков. И печать стоит. Кровью. Уже высохшей. Не разобрать.

Гортензий, где ты? Принеси мне клубок, будем вязать дальше. Хотя бы иллюзию, что я вяжу, а не работаю.»

Внутренний монолог Глюка в серверной:

«Она меня забанит. Я это чувствую. Эта женщина с золотой ручкой придёт и забанит меня в моей же системе. Скажет: «Глюк, вы злоупотребляете служебным положением. Вы играете в пасьянс». А я не играю. Я тестирую магические протоколы на устойчивость к монотонной нагрузке. Это важная работа! Без меня серверная рухнет. И все отчёты исчезнут. И тогда... о, тогда все будут бегать с бумажками, как в каменном веке. И Ольга Сергеевна заплачет. Нет, она не заплачет. Она достанет новый бланк и напишет: «Акт об утрате данных». И заплачет уже я.

Ладно. Надо успокоиться. Одна партия «Косынки» — и я снова в норме. Только спрячу кристалл, чтобы она не видела. И провода замотаю. И не буду материализовать печать «СОГЛАСОВАНО» без причины. Хотя это весело — печать такая мощная, что даже ураган останавливает. Я однажды поставил её на коробку с пончиками, и коробка остановила демона-разрушителя. Хорошая была коробка. Жаль, съели.

Вот, одна карта... вторая... Ничего не выходит. Всё из-за неё. Её образ перед глазами. Поправляет очки и смотрит как на нарушителя. Я ничего не нарушал! Я просто... немного... удлинял Бобу сутки. Чтобы он успевал таскать папки. Это не нарушение, это оптимизация! Хотя... может, она права? Может, не надо было удлинять? А как тогда таскать? У нас папки тяжёлые.

Хватит. Я демон или кто? Я сильный, страшный, меня боятся. Только не её. Она не боится. Это пугает меня самого. Ладно, ещё одна партия. И пойду ставить печать на её бланк. Потому что если я этого не сделаю, она придёт и сама её поставит. А у людей нет магии. И она не сможет. Но она найдёт способ. Она найдёт. Я это знаю".*

Внутренний монолог Боба, пока они идут по коридору:

*«Она хорошая. Не как другие. Другие люди, когда попадают сюда, сначала орут, потом молятся, потом их увольняют в Бездну. А эта села, взяла табель, исправила. И ручка у неё красивая, золотая. Такая, наверное, дорогая. На Земле. Я бы хотел на Землю. Там, говорят, солнце есть. Не как здесь — фиолетовое снизу, а настоящее, жёлтое. И трава зелёная. И нет Отдела Кадров. Но там меня не возьмут, я большой. И читать не умею. А она умеет. Она прочитала табель и сразу всё поняла. Глюк сказал, что она опасна. Но Глюк всегда так говорит про тех, кто заставляет работать. А она не заставляет. Она просто... показывает, как правильно. И мне нравится. Я буду её защищать. Если кто-то придёт её убивать (а такие будут, Светлые Лорды не любят порядок), я их согну в бараний рог. А потом отнесу в архив. Там есть свободная папка. Под номером 666. Шучу. Нет папки 666, её съела тень Дамиана в позапрошлом году. Но я найду. Для её врагов. Потому что она хорошая. И пахнет от неё кофе. И печеньем. А Глюк пахнет магией и горелым. Не сравнить».**

Глава 2: «Лорд Тьмы, который не заполнил отчёт о расходах»

Дверь из чёрного дерева открылась бесшумно, словно её смазывали отчаянием — лучшей смазкой в Астралис-Сити. Ольга Сергеевна Зайцева перешагнула порог и оказалась в темноте.

Не в той темноте, к которой привык человек, — не в вечерней, не в подвальной. Это была темнота, которая умела думать. Она сгущалась в углах, перетекала из одного конца комнаты в другой, шевелилась, как живая материя, и пахла старыми книгами, магическим озоном и чем-то ещё, что Ольга определила как «вековая усталость, смешанная с высокомерием».

Глаза привыкли не сразу. Первое, что она разглядела, — слабый зелёный свет, исходящий от банки, стоящей на подоконнике. В банке плавали магические светлячки — штук двадцать, не больше. Они мерно пульсировали, и их свечение выхватывало из мрака отдельные детали кабинета.

Кабинет был огромным. Высокий потолок терялся где-то наверху, и Ольга заподозрила, что там, под самой крышей, тоже есть свои жильцы — может быть, пауки, а может, духи утерянных контрактов. Стены, насколько можно было разглядеть, были не просто каменными, а увешаны документами в рамках. Удостоверения. Грамоты. Лицензии на применение боевой некромантии. Дипломы о присвоении звания «Инквизитор Корпоративной Этики». Ольга отметила про себя: «Любит подтверждать свою значимость. Либо пытается компенсировать неуверенность. Но скорее первое — слишком много железа в голосе».

В углу, там, куда свет почти не проникал, угадывался силуэт массивного кресла — не стула, а именно кресла с высокой спинкой, похожего на трон. Рядом с ним — стол. На столе — какой-то прибор, напоминающий детектор лжи: стеклянная сфера на подставке, с медными щупальцами, которые шевелились сами по себе, как щупальца осьминога.

«Сферометр искренности», — догадалась Ольга. Она читала о таких в магическом справочнике, который случайно увидела в руках у гнома-лифтёра. Прибор определяет ложь по изменению магического поля. Полезная штука. Особенно при допросах.

А ещё в кабинете была зона допроса. Ольга заметила её, когда светлячки на секунду вспыхнули ярче: стул с кожаными ремнями, металлический стол с непонятными инструментами, и на стене — портрет. Молодой мужчина с чёрными волосами, ещё без шрама на скуле, с горящими глазами и надписью внизу: «Не повторяйте моих ошибок, будьте ещё жёстче».

— Это вы в молодости? — спросила Ольга, не оборачиваясь. Она знала, что хозяин кабинета здесь. Его присутствие чувствовалось — как давление перед грозой.

Из темноты донёсся низкий, раскатистый голос:

— А вы всегда задаёте вопросы, на которые сами знаете ответ?

Ольга медленно повернулась. Лорд Дамиан Ашер стоял у окна. Вернее, у того места, где должно было быть окно. Но окно выходило в шахту хрустального лифта — за стеклом мелькали отражения огней, проплывали тени, и в этом не было ничего живописного. Только пустота и движение.