Айрина Лис – Проклятие винила: Хроники неудачницы (страница 2)

Волк замолчал. Он склонил голову набок, глядя на меня с явным недоумением. Казалось, он пытается понять, что за странное, вонючее (по сравнению с лесом) существо тут валяется и орёт.

Я лихорадочно огляделась. Лес. Самый настоящий, дремучий лес. Вокруг высились стволы, такие толстые, что их не обхватили бы и трое. Кора на них была не гладкой, а бугристой, с наростами, напоминающими человеческие лица. Я не шучу. Присмотришься к одному наросту – вроде просто сучок, а моргнёшь – уже профиль старухи с крючковатым носом. Жуть.

Под ногами (я наконец села) был мох. Не зелёный, а бурый, почти чёрный, и он мягко пружинил, издавая при нажатии тихий, жалобный писк. Трава, которая росла кое-где, при моём прикосновении сворачивалась в трубочку, будто стесняясь. Или боясь.

– Ладно, – сказала я вслух, потому что молчать в такой ситуации было страшнее. – Допустим, я сошла с ума. Допустим, это кома и у меня галлюцинации. Но почему, почему в моей коме так холодно?! Я же хотела тропический рай с кокосами и Томом Хиддлстоном! А тут… лес-ужас и волк-призрак!

Волк, услышав своё название, снова заскулил. Он переступил с лапы на лапу и вдруг… растворился. Просто исчез, будто его и не было. Только холодное облачко пара осталось висеть в воздухе.

– Охренеть, – выдохнула я. – Ну, прогрессирующая шизофрения, привет. Это даже интересно.

Я с трудом поднялась на ноги. Джинсы промокли насквозь, кроссовки хлюпали. Я стояла на краю небольшого болотца, поросшего осокой и пушицей. Пушица тут была не белая, а сиреневая, и её головки покачивались в такт неслышимой мелодии.

Мелодия. Я прислушалась. Лес не молчал. Он гудел. Низко, ровно, как трансформаторная будка. Этот гул проходил сквозь меня, заставляя вибрировать каждую клеточку. И в этом гуле слышались ритмы. Рваные, нестройные, но определённо живые.

– Ритм нарушен, – вспомнила я слова из бреда. – Ну да, мой пульс сейчас, наверное, под двести.

Я сделала шаг, пытаясь выбраться из болота, и едва не рухнула в трясину. Нога провалилась в чёрную жижу, и оттуда с шипением вырвался пузырь газа, пахнущего сероводородом.

– Фу! – я выдернула ногу, оставив в болоте кроссовок. – Да что ж ты будешь делать!

Пришлось лезть рукой в ледяную жижу, чтобы выудить обувь. Пальцы нащупали что-то скользкое и холодное, я вытащила кроссовок, а вместе с ним – длинного, извивающегося червя, похожего на пиявку, но размером с ужа. Он сверкнул на меня рядом мелких зубов и плюнулся чем-то липким. Я завизжала, отбросила кроссовок, и червь нехотя сполз обратно в болото.

– Ненавижу! – заорала я в зелёное небо. – Ненавижу эту кому! Верните меня обратно, я согласна на «Хмурых енотов», согласна на долги, согласна даже на Геннадия с его депрессией!

Небо молчало. Только облака ворочались тяжелее, да гул стал чуть громче.

В этот момент сзади раздался звук. Топот копыт. Много копыт. И лязг металла.

Я обернулась.

Из-за деревьев, тех самых, с лицами, выезжали всадники. Настоящие рыцари в чёрных доспехах, сидящие на конях, которые тоже были в броне. Только броня и кони были какие-то… неправильные. Чёрный металл отливал багровым, из-под копыт летели искры, а из ноздрей коней вырывался пар, мгновенно замерзающий в воздухе кристалликами льда.

Впереди, на огромном вороном жеребце, возвышалась фигура в плаще. Плащ развевался, хотя ветра не было. Всадник был высок, строен, и даже на таком расстоянии от него веяло нечеловеческой, пугающей силой.

Он поднял руку, и отряд остановился.

Я стояла, в одной кроссовке, перепачканная болотной жижей, с кровавой коркой на виске, и смотрела, как ко мне приближается этот монументальный, пафосный тип.

Он спешился. Движения были плавными, текучими, как у хищника. Когда он подошёл ближе, я смогла разглядеть его лицо. И оно оказалось… ну, чертовски красивым. Бледное, точеное, с высокими скулами, прямым носом и глазами. Глаза были самыми страшными. Серые, почти бесцветные, но в их глубине, как в той пластинке, кружилась снежная крупа. Или звёздная пыль.

Волосы чёрные, длинные, рассыпаны по плечам. Губы тонкие, сжатые в прямую линию. И от всего его облика веяло такой мощью, что у меня подкосились колени.

Он остановился в двух шагах и оглядел меня с ног до головы. Взгляд его задержался на рваных джинсах, на футболке с логотипом «Rammstein», на одной кроссовке и откровенно удивился. Потом переместился на моё лицо, на ранку у виска.

Воздух вокруг нас сгустился. Гул леса усилился. Я чувствовала, как вибрирует каждая косточка, каждый нерв. И в этой вибрации мне послышался вопрос.

– Ты, – голос у него оказался под стать внешности – низкий, бархатистый, но с металлическим отзвуком. – Ты та, кто посмел нарушить Великий Ритм?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. И выдала, наверное, самую идиотскую фразу в своей жизни:

– Слушай, чувак, а где тут у вас тут выход в реальность? А то я, кажется, заблудилась. И у меня сессия завтра. Правда-правда.

Глаза незнакомца удивлённо расширились. Кажется, за свои сто (или тысячу?) лет жизни он не слышал ничего подобного. Где-то сзади, в отряде, кто-то поперхнулся смехом.

Тишина, повисшая после моих слов, была звенящей. Даже лес притих, прислушиваясь.

– Забавно, – наконец произнёс лорд (а кто же ещё это мог быть?). – Забавная маленькая нарушительница.

Он сделал шаг вперёд, протянул руку и коснулся моего виска. Его пальцы были ледяными, но прикосновение было почти нежным. По телу пробежала дрожь, не имеющая никакого отношения к страху. Скорее, к электрическому разряду.

– Кровь на виниле, – прошептал он, повторяя слова из моего бреда. – Старая магия. Ты пришла издалека, девочка. Из очень далекого далека.

– Из Саратова, – машинально поправила я. – То есть, из Москвы. Ну, вообще-то я из Подмосковья, но последние пять лет живу в Москве. А что?

Он убрал руку и усмехнулся. Усмешка вышла нехорошей, хищной.

– Теперь ты моя, – просто сказал он. – До выяснения обстоятельств. Ты пойдёшь со мной.

– В смысле – твоя? – возмутилась я, забыв о страхе. – Ты кто вообще такой? Какая-то аренда? У меня паспорт есть, между прочим! Я гражданка РФ!

– Здесь нет твоей РФ, – оборвал меня лорд. – Здесь Моравия. А я – лорд Каспиан Морской-Клык, Хранитель Северного Ритма. И ты, девушка с музыкой в крови, ответишь за то, что принесла в наш мир чужую частоту.

Он щёлкнул пальцами. Тот самый призрачный волк (я узнала его светящиеся глаза) появился из ниоткуда и ткнулся носом мне в ладонь. От его прикосновения по руке разлился ледяной озноб.

– Это страж, – пояснил Каспиан. – Если попытаешься бежать – он тебя съест. Не насмерть, но будет больно. Очень больно. Садись.

Мне подвели коня. Вернее, ту лошадь, на которой ехал один из воинов. Воин спешился, передал поводья, и я осталась стоять перед огромным животным, которое дышало ледяным паром и косило на меня красным глазом.

– Я не умею… – начала я.

– Садись, – повторил Каспиан тоном, не терпящим возражений.

Пришлось лезть. Кое-как, задрав мокрые джинсы, цепляясь за стремя, я взгромоздилась на коня. Сидеть на деревянном седле было жутко неудобно. Конь подо мной всхрапнул и дёрнулся, но Каспиан положил руку ему на морду, и животное замерло.

– Твои вещи, – лорд кивнул на мою сумку, которая каким-то чудом всё ещё висела на плече (джинсы «с концертами» она пережила). – Что там?

– Телефон, ключи, помада, плеер, – перечислила я. – И кредитка. Только она тут вряд ли сработает, да?

– Плеер? – заинтересованно переспросил Каспиан. – Что это?

– Ну… музыка. Слушать.

Я достала старенький iPod, который таскала с собой везде, и протянула ему. Каспиан взял его двумя пальцами, как музейный экспонат. Белые наушники болтались, как дохлые змеи.

– Забавная безделушка, – протянул он. – Чувствуется слабая магия. Потом покажешь, как работает.

Он сунул плеер себе за пазуху. Я возмущённо открыла рот, но наткнулась на его ледяной взгляд и закрыла.

– Тронулись, – скомандовал лорд.

Отряд развернулся. Мой конь послушно потрусил за остальными. Я болталась в седле, как мешок с картошкой, вцепившись в луку седла мёртвой хваткой. Где-то сзади, совсем рядом, бежал призрачный волк, изредка кося на меня своим телевизионным глазом.

Лес расступался перед всадниками. Или это они его рассекали своей аурой? Я вглядывалась в проплывающие мимо стволы, и с ужасом замечала, что за нами следят. Из дупел выглядывали светящиеся глаза, из-за коряг выглядывали мохнатые морды, а одно дерево, особенно корявое, вдруг переступило с корня на корень и проводило нас взглядом трещины в коре.

– Добро пожаловать в сказку, Алиса, – прошептала я себе под нос. – Только сказка что-то больно страшная. Где феи с крылышками, где принцы на белых конях? А тут… лорд с фамилией Морской-Клык и волк-призрак. И небо зелёное.

Впереди, на фоне фиолетовых облаков, начали вырисовываться очертания замка. Он вырастал из скалы, чёрный, островерхий, с башнями, уходящими прямо в небо. От него исходил тот самый гул, который я слышала в лесу, только в сто раз сильнее. Гул проникал в грудь, заставляя сердце биться в унисон с этой чужой, давящей вибрацией.

– Это твой дом? – крикнула я, перекрывая топот копыт.

Каспиан обернулся, и на его губах снова появилась та самая нехорошая усмешка.

– На ближайшее время – твой тоже, маленькая нарушительница.