Айрина Лис – Пансионат "Вечный Покой" с видом на Апокалипсис (страница 9)

Аня бросила ещё один взгляд на ближайшего Пушистика. Он вздохнул во сне и слегка пошевелился. На его сером боку она заметила нечто, похожее на бирку с инструкцией по уходу.

— А если я на него сяду, он не проснётся? — спросила она с опаской.

— Проснётся, — спокойно ответил Грэг. — Но это не страшно. Они абсолютно безопасны. Хуже, чем лёгкая апатия на пару часов, ничего не будет.

Аня решила, что лёгкой апатии ей и так хватит, и благоразумно отошла от кресел подальше.

Последней точкой их экскурсии стала библиотека. Она располагалась в отдельном крыле здания, куда вела массивная дубовая дверь с медной табличкой: «Библиотека. Тишина. Очень. Чрезвычайно». Когда Грэг толкнул дверь, Аня ожидала увидеть ряды пыльных стеллажей и стопки книг. Но реальность, как всегда в этом месте, превзошла ожидания.

Библиотека была круглой. Высокие, уходящие в тёмную высь стены были сплошь уставлены книгами. Но книги стояли не на полках — они парили в воздухе, медленно вращаясь, словно планеты на невидимых орбитах. Воздух был наполнен постоянным, тихим, непрекращающимся шёпотом — книги разговаривали. Они не шелестели страницами, а именно разговаривали. Перешёптывались, обменивались замечаниями, сплетничали.

— «Смотри, смотри, новенькая...» — услышала Аня откуда-то слева, где парил потрёпанный томик в кожаном переплёте.

— «В тапке-зайце, какая прелесть...» — отозвался другой, чуть повыше, более толстый и богато украшенный золотым тиснением.

— «Интересно, долго ли она здесь протянет?.. Помнишь предыдущую?.. До первого обеда...» — прошелестел третий, тощий и явно зачитанный до дыр.

Аня ошеломлённо смотрела на этот летающий книжный базар.

— Это наша библиотека, — с лёгкой гордостью произнёс Грэг. — Книги здесь содержат информацию обо всех душах, когда-либо попадавших в Пограничье. Но они, как видите, несколько... своевольны. И болтливы. Не советую вам доверять всему, что они говорят. Большая часть — это слухи и сплетни.

— А как найти нужную информацию? — спросила Аня, провожая взглядом проплывающий мимо толстый фолиант, который, судя по тиснёным буквам на корешке, назывался «Полный справочник по нелепым смертям, том V: Фрукты и Овощи».

— Никак, — любезно ответил Грэг. — Информация находит вас сама. Если захочет. Если нет — значит, вы ещё недостаточно эмоционально открыты. Всё индивидуально.

Это был последний гвоздь в крышку гроба её надежд на рациональное устройство этого места.

— А теперь, — Грэг повернулся к ней и впервые за всё время убрал свою фальшивую улыбку, став совершенно серьёзным. — Думаю, вам пора отдохнуть. Акклиматизация. Палата № 13. Ваш сосед уже ожидает. Скелет-портье проводит вас.

— Сосед? — насторожилась Аня.

— Да. Мы практикуем парное размещение. Это способствует... более интенсивной эмоциональной динамике. Уверен, вы поладите.

С этими словами Грэг просто... исчез. Не ушёл, не растворился, не свернулся в воронку. Просто перестал быть. Секунду назад он стоял перед ней, а в следующее мгновение на его месте была лишь тень колонны и холодный, пустой воздух. Аня вздрогнула и огляделась. Она стояла на том же месте, но Грэга не было. Вместо него рядом материализовался скелет-портье со своим вздыхающим степлером.

— Пойдёмте, — дребезжаще произнёс он. — Палата номер тринадцать. Ваш этаж. Ваше крыло. Ваша... — он замялся, — койка.

Они поднялись по широкой, мраморной лестнице, ступеньки которой были истёрты тысячами невидимых ног. На стенах вдоль лестницы висели портреты. Аня скользнула по ним взглядом и тут же пожалела об этом. На портретах были изображены люди и не-люди, застывшие в моментах глубочайшего, предельного страдания. Одна картина изображала женщину, сидящую перед горой неглаженого белья, и выражение её лица было таким, словно она увидела конец света и он не произвёл на неё впечатления. Другой портрет показывал старика, который застыл, глядя в пустой кошелёк. Третий — мужчину в деловом костюме, который пытался дозвониться кому-то по старинному дисковому телефону, и на его лице застыла гримаса бессильной ярости. Аня заметила и ещё одну деталь: у всех портретов, словно в насмешку, были подписаны имена. «Гертруда. Третий круг отчаяния». «Бенедикт. Преддверие паники». «Эльза. Вечная командировка».

Они свернули в коридор. Коридор был длинным, с рядом дверей по обеим сторонам. Двери были пронумерованы: 1, 2, 3... 11, 12... 13.

— Вот, — скелет остановился и указал костлявым пальцем на дверь, которая ничем не отличалась от остальных, кроме номера. — Палата номер тринадцать. Ваш ключ.

Аня протянула руку, и скелет вложил ей в ладонь старый, тяжёлый ключ с витиеватой бородкой.

— А где мой сосед? — спросила она, поворачивая ключ в замке.

— Сосед? — скелет-портье издал звук, который, наверное, должен был быть смешком, но больше напоминал кашель. — Сосед уже здесь. Он ждёт. Удачи.

И он поспешно удалился, бренча костями и прижимая к груди свой треклятый степлер.

Аня толкнула дверь и вошла.

Палата оказалась просторнее, чем она ожидала. Это была большая комната, разделённая аркой на две половины. На левой стороне стояла кровать, застеленная полосатым, как и подушки в столовой, покрывалом, тумбочка с одинокой, слабо мерцающей свечой и шкаф, который едва заметно вздрагивал и вздыхал — явно родственник Пушистиков-Депрессняков. На правой стороне, в такой же обстановке, было темно и мрачно, а у окна, задрапированного тяжёлой бархатной шторой, стоял кто-то.

Это был высокий мужчина, закутанный в длинный, до пола, чёрный плащ. Плащ был из плотного, явно дорогого бархата, но по подолу шли подпалины и прорехи, словно его владельца не раз и не два пытались поджечь. Из-под плаща выглядывали высокие сапоги из чёрной кожи, а на плечах, там, где материя чуть топорщилась, угадывались контуры не то наплечников, не то сложной, шитой серебром вышивки — остатков былого величия. Мужчина стоял спиной к Ане, и его поза была преисполнена такого трагического пафоса, такой бездонной, театральной скорби, что ему позавидовал бы любой актёр провинциального театра.

Но что-то было не так. Мужчина стоял, чуть наклонившись вперёд, и его левая рука дёргалась. Он, кажется, запутался в шторе. Да. Он определённо запутался. Его пафосный, широкий рукав зацепился за кисточку портьеры, и он пытался его высвободить, стараясь при этом сохранять зловещий вид. Получалось плохо.

Аня кашлянула.

Мужчина вздрогнул, резко обернулся, но его рукав остался намертво прицепленным к шторе, и в результате он потерял равновесие и был вынужден схватиться за подоконник, чтобы не упасть. Штора с треском оторвалась от карниза и повисла у него на руке.

Теперь Аня могла разглядеть его лицо. Оно было бледным, с тонкими, словно высеченными из мрамора чертами, высокими скулами и тёмными, глубоко посаженными глазами, в которых плескалась такая вселенская печаль, что её хватило бы на целую оперу. Волосы, иссиня-чёрные, были уложены в высокую, старомодную причёску, слегка растрёпанную после схватки со шторой. На лбу темнела тонкая, изящная татуировка в виде какого-то рунического символа — то ли знака тёмной власти, то ли ценника, оставшегося после распродажи.

Мужчина выпрямился, отцепил злосчастную штору и отбросил её в сторону с видом короля, отвергающего недостойный дар. Затем он повернулся к Ане, расправил плечи, взмахнул плащом (тот эффектно взвился, но потом бессильно опал, потому что в комнате не было ветра) и произнёс ледяным, хорошо поставленным голосом, который был явно рассчитан на то, чтобы сеять ужас в сердцах простых смертных:

— Я должен тебя предупредить, смертная.

Аня скрестила руки на груди и приготовилась слушать.

— Я — Бенедикт фон Тьма, — произнёс он, и в его голосе зазвенел металл. — Тёмный Властелин Двенадцати Королевств, Повелитель Чёрной Башни, Ужас Западных Пределов, Кошмар Семи Морей, Бич Небесной Сферы и... — он на мгновение запнулся и добавил почти скороговоркой, — ...бывший.

— Аня, — коротко представилась она. — Менеджер по продажам окон ПВХ. Тоже бывший. В некотором роде.

Бенедикт, казалось, был слегка обескуражен таким ответом. Он явно ожидал криков ужаса, дрожи в коленках, может быть, мольбы о пощаде. Но перед ним стояла женщина в трениках и с одним тапком, которая смотрела на него с лёгким, почти профессиональным любопытством.

— Ты не боишься? — уточнил он после паузы.

— Я только что прошла через смерть, очередь в загробную канцелярию, межпространственную воронку и экскурсию от лысого типа, который обещает превратить мою панику в валовый продукт, — ровно ответила Аня. — После этого, простите, один Тёмный Властелин, даже в комплекте со шторой — это не страшно. Это почти уютно.

Бенедикт открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент его взгляд упал на что-то в углу. Он побледнел ещё больше (что, казалось, было невозможно), и его дыхание перехватило, словно он увидел самое страшное существо во всех Двенадцати Королевствах.

— Паук, — прошептал он, и его голос утратил всю свою ледяную мощь, став тонким и почти жалобным. — Там. В углу. На потолке.

Аня проследила за его взглядом. В углу, на стыке стены и потолка, сидел паук. Самый обычный, домашний паук, размером с ноготь большого пальца. Он мирно плёл паутину и явно не собирался ни на кого нападать.