Айрина Лис – Контракт на тот свет — Филиал номер два (страница 8)

Я взяла чистый бланк и перо. Перо дрожало в руке, но не от страха — от злости. Кто-то крал не только у падших ангелов, не только у бухгалтеров, но и у обычных девчонок, которые работают в пиццерии и боятся потерять себя. Это было уже не просто дело. Это становилось личным.

— Соня, — сказала я твёрдо. — Я оформлю тебе страховку от потери себя в чужих снах. Бесплатно. Без комиссии. Но при одном условии.

— Каком? — она сглотнула.

— Ты поможешь мне исследовать один сон. Не твой, не мой. Одного клиента. Его зовут господин Никто, и у него тоже крадут воспоминания. Я хочу, чтобы ты зашла в его сон и посмотрела, кто это делает. И если увидишь ту же фигуру с ножницами...

— Я скажу, — быстро кивнула Соня. — Но я не умею управлять своими входами. Я просто проваливаюсь куда-то. Иногда в чужие сны, иногда в свои собственные. А иногда вообще в пустоту. Я не могу по заказу попасть к вашему клиенту.

— А если я дам тебе артефакт? — Морт вдруг подал голос. Мы обе повернулись к нему. Кот сидел в кресле с видом профессора, который вот-вот огласит результаты многолетних исследований. — В лавке старьёвщика есть «Ключ от снов». Старая безделушка, похожая на маятник. Если его держать во время засыпания, можно войти в сон того, чей образ держишь в голове.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Я кот. Я всё знаю. — Он зевнул, демонстрируя розовый язык. — К тому же вчера, пока ты спала на столе, я прогулялся до лавки и поспрашивал. Старьёвщица — древняя крыса с часами — сказала, что у неё есть такой. Но стоит он дорого. Сорок червей. Или час времени.

— Час времени — это как? — не поняла Соня.

— Она берёт плату не деньгами, а временем жизни. Час твоей жизни за артефакт. Или сорок червей. Но у нас есть только три червя и полбанки вчерашней пиццы.

Я задумалась. Сорок червей — сумма для нас сейчас космическая. Вчерашний клиент (господин Никто) ничего не заплатил, только обещал вернуться. Распутин, наш третий сотрудник, вообще должен мне три червя за разбитую чернильницу. Пока что филиал номер два работал в глубокий минус.

— Лавка старьёвщика — это та самая, через два квартала? — спросила я.

— Да. — Морт кивнул. — Я могу сходить и договориться. Крыса берёт не только время. Она берёт воспоминания. Например, ты можешь отдать ей одно своё воспоминание — не очень важное — в обмен на артефакт.

— Нет, — сказала я резко. — Воспоминания не отдаём. Тем более незнакомой крысе. Час времени — это приемлемо, но это не я должна платить. Это Сонина проблема.

Соня побледнела.

— Я... я не могу отдать час жизни. У меня и так каждый день как час в чужом кошмаре. Каждая минута на счету.

— Тогда будем торговаться, — решила я. — Идём в лавку. Все вместе.

Мы вышли на улицу. Утро в Раскалённых Скрепках было серым, как и положено аду, но калькуляторы на шестах уже мигали бодрым зелёным, а духи-бухгалтеры составляли утренние отчёты — кто о погоде, кто о количестве пройденных шагов, кто о том, сколько раз соседний призрак чихнул за ночь. Марк Циферблатович стоял в той же позе, что и вчера, и спорил с калькулятором.

— ...я вам говорю, дебет должен был сойтись, если бы не коньяк! Но вы не учитываете человеческий фактор!

Калькулятор мигнул три раза — видимо, что-то среднее между «согласен» и «иди ты».

— Марк Циферблатович, — позвала я, подходя. — Извините, можно вопрос?

Дух обернулся. Пенсне снова съехало набок, и я заметила, что его счёты-руки сегодня были особенно грязными — будто он копался в чернилах.

— А, вчерашняя странная девушка, — сказал он без злобы. — Вы всё ещё ищете бумагу для принтера?

— Нет, спасибо. Я хотела спросить про сны. Вы помните, что вам снилось прошлой ночью?

Марк замер. Его счёты-руки защёлкали с удвоенной скоростью, а лицо приняло выражение глубочайшей задумчивости.

— Странно, — сказал он наконец. — Я не помню. Обычно я помню свои сны. Они всегда про дебет и кредит. Скучные, но понятные. А сегодня — пустота. Только... — он понизил голос, — только мне кажется, что кто-то ходил по моей голове. Как по конторе. Переставлял цифры.

— Спасибо, — я кивнула. — Мы разберёмся.

— Разберитесь, — вздохнул Марк. — А то без снов я и жить-то не могу. Сны — это единственное, что у нас, духов, осталось от реальности.

Мы двинулись дальше. Соня шла молча, покусывая губу. Морт бежал впереди, иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что мы не отстаём.

— Катя, — тихо сказала Соня, когда мы свернули на улицу с табличкой «Лавка старьёвщика — вход через сожаление». — А ты не боишься? Эта крыса... я слышала о ней страшные вещи. Говорят, она берёт не только время. Она берёт то, что человеку дороже всего. Иногда — даже не спрашивая.

— Поэтому мы пойдём не одни, — ответила я. — Морт пойдёт первым. Он умеет торговаться. А мы будем стоять сзади и молчать.

Кот фыркнул, но не возразил.

Лавка старьёвщика оказалась крошечным домиком, вжавшимся между двух высоток с табличками «ЧУЖАЯ СОБСТВЕННОСТЬ». Вывеска была старая, с облупившейся краской, и гласила: «Всё, что вы потеряли, можно найти здесь. Но не факт, что вы захотите». Внутри пахло пылью, старыми бумагами и чем-то сладковато-гнилостным.

На пороге нас встретила Крыса. Она была ростом с небольшую собаку, серая, с длинным хвостом и в крошечном пенсне, как у Марка. В лапах она держала карманные часы на цепочке, которые тикали громко и навязчиво.

— Клиенты, — сказала она голосом, похожим на скрип несмазанной телеги. — Страховщица, кот и девочка-лунатик. Я ждала вас.

— Откуда вы знаете, кто мы? — спросил Морт.

— В Раскалённых Скрепках всё знают. Особенно если у тебя есть часы, которые показывают не время, а тайны. — Крыса щёлкнула часами, и те затикали быстрее. — Что хотите? «Ключ от снов»? Есть. Сорок червей. Или час жизни. Или одно неважное воспоминание.

— А можно как-то... в рассрочку? — спросила я.

Крыса хрипло рассмеялась.

— Рассрочка в моей лавке — это когда ты отдаёшь мне палец, а потом, если не расплатишься, я забираю руку целиком. Шутка. — Она подмигнула (её красные глаза блеснули). — Я не злая. Я старая и уставшая. И я знаю, зачем вам ключ. Хотите войти в сон падшего ангела.

— Откуда... — начала Соня, но я перебила её взглядом.

— Допустим, — сказала я. — Сколько?

— Я отдам ключ бесплатно, — сказала Крыса. — Но при одном условии.

Мы замерли. Бесплатно — это самое дорогое слово в аду.

— Каком? — спросил Морт.

— Когда вы найдёте того, кто крадёт сны и воспоминания, вы скажете ему, что старая Крыса помнит. Помнит всё. И если он не вернёт украденное, я открою свои часы и выпущу... ну, скажем так, неприятности.

Она щёлкнула часами, и из них вырвался такой звук, будто тысяча бухгалтеров одновременно закричали «Баланс сошёлся!». У меня заложило уши. Соня присела. Морт только фыркнул.

— Хорошо, — сказал я. — Мы передадим.

Крыса кивнула, полезла под прилавок и вытащила маленький деревянный маятник на нитке. Внутри маятника мерцал голубоватый огонёк, похожий на сон.

— Держите. При засыпании сожмите в руке и думайте о том, чей сон хотите посетить. Но помните: в чужом сне вы — гость. Не пытайтесь ничего изменить. Иначе можете остаться там навсегда.

Соня взяла маятник дрожащими пальцами.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не благодарите. Просто верните мне его, когда закончите. Или не возвращайте... тогда я приду за платой сама. — Крыса оскалилась, показав длинные жёлтые зубы, и скрылась в темноте лавки.

Мы вышли на улицу. Соня сжимала маятник так, будто это была её последняя надежда.

— Ты как? — спросила я.

— Страшно, — честно ответила она. — Но хуже, чем сейчас, уже не будет.

— Будет, — сказал Морт. — Но потом станет лучше. А может, и нет. Такова жизнь в аду.

— Морт, ты не помогаешь, — одёрнула я.

— Я не психолог. Я кот.

Мы вернулись в филиал. Я зажгла свечи (две штуки, которые купила вчера в лавке за три червя — совсем не ритуальные, обычные, парафиновые), закрыла шторы и поставила на стол стакан с водой — на случай, если Соня захочет пить после возвращения.

— Господин Никто оставил мне свой образ, — сказала я, доставая из ящика стола небольшое зеркальце. — Не физический, а... как бы это сказать... отпечаток памяти. Он сказал, что если я посмотрю в это зеркало перед сном, то увижу его лицо. Нужно для договора.

— Дай сюда, — Соня взяла зеркальце. На гладкой поверхности ничего не отражалось — только туман. — Я попробую войти в его сон. Только... вы будете рядом?

— Мы будем, — я кивнула. — Я посижу с тобой, пока ты спишь. Морт покараулит дверь.

— А если я не вернусь?

— Вернёшься. — Я взяла её за руку. — Я страховщик. Я несу ответственность за своих клиентов. Даже если ты ещё не подписала договор.