Айрина Лис – Контора по управлению страхами: Попаданка в отделе утилизации бед (страница 7)

— Нет, — выдохнула Алиса, зажмуриваясь. — Только не это.

— А вот это обязательная программа, — раздался довольный голос Шмыга. — Полигон показывает ваши персональные страхи. Для лучшего усвоения материала. Откройте глаза, Орлова. Это не больно. Ну, почти.

Алиса заставила себя посмотреть в зеркало-небо. Семилетняя она уже не плакала — она застыла в ступоре, и паук неторопливо перебирал лапками по её ключице. Картинка была такой чёткой, такой реальной, что Алиса почувствовала, как её собственная шея покрывается холодным потом.

— Выключите, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Нельзя, — пожал плечами Шмыг. — Это часть тренировки. Вы должны встретиться со своим страхом лицом к лицу. Или, в вашем случае, со своей арахнофобией. Кстати, через полчаса у нас тут запланировано показательное выступление младших Пожирателей на тему «ужас перед членистоногими». Хотите быть добровольцем?

— Я лучше чернильницей, — огрызнулась Алиса, но в её голосе не было привычной иронии — только дрожь.

Тип-Топ на её плече заёрзал.

— Не обращайте внимания, — пискнул он. — Это просто отражение. Оно не настоящее. Вон, смотрите, у меня тоже есть свой страх.

Он указал щупальцем вверх, и Алиса увидела в зеркале отражение Тип-Топа — маленького, испуганного, который пытается заполнить форму, но у него нет рук, только щупальца, и он плачет чернилами.

— Я боюсь бумаг, — признался Тип-Топ. — Особенно пустых. Они такие... требовательные.

Алиса вдруг почувствовала к нему странную жалость. Она погладила его по голове (или по тому месту, где у него была голова), и удивлённое существо довольно заурчало.

Шмыг тем временем провёл их в центр полигона, где стояло несколько десятков существ — Пожирателей Грехов, которые пришли на тренировку. Они выглядели по-разному: кто-то был похож на живую тень, кто-то на сгусток тумана с глазами, кто-то на скелета в спортивном костюме. Все они с интересом уставились на Алису.

— Внимание! — провозгласил Шмыг, взбираясь на небольшой постамент из спрессованных кошмаров. — Сегодня у нас особое мероприятие. У нас появился... — он сделал паузу, очевидно, подбирая самое унизительное слово, — внешний аудитор. И она должна доказать, что достойна этого звания. Первое испытание — «Сгенерируй кошмар»!

По рядам Пожирателей прошёл гул одобрения. Кто-то даже захлопал — костями или лапами, непонятно.

— Правила просты, — продолжал Шмыг. — Перед вами манекен. — Он указал на стоящую в отдалении фигуру. Манекен был человеческого роста, сделан из серой, потрескавшейся плоти, с пустыми глазницами и неестественно широкой улыбкой. — Вы должны напугать его. Генерируйте страх любой интенсивности. Если манекен сломается, закричит или начнёт умолять о пощаде — испытание пройдено. Если нет — вы провалили испытание. И будете... — он зловеще улыбнулся, — чистить чернильницы.

— Какие чернильницы? — спросила Алиса, хотя уже догадывалась.

— Те, в которые превращаются неудачники, — любезно пояснил Тип-Топ. — Там внутри засыхают чернила, и их надо выскабливать языком. Очень неприятно.

— Спасибо, теперь я буду спать ещё хуже.

Алиса подошла к манекену. Теперь, вблизи, она разглядела, что это не просто манекен — это бухгалтер из ада. На нём были очки на цепочке, зелёный козырёк, защищающий глаза от яркого света (хотя света здесь не было), и пиджак с кармашками для калькуляторов. Его пустые глазницы смотрели на Алису с выражением глубокой, тоскливой усталости.

— Это... бухгалтер? — уточнила она.

— Высшая каста страдальцев, — шепнул Тип-Топ. — Их невозможно напугать обычными методами. Они видели такие ужасы, что даже демоны плачут. Они пережили налоговую проверку.

— Аудитор в аду? — усмехнулась Алиса. — Занятно.

Шмыг тем временем дал сигнал. Пожиратели расступились, образовав круг, и все взгляды устремились на Алису. В небе-зеркале отражались её самые страшные моменты — пауки, увольнения, несданные отчёты.

— Начинайте, — сказал Шмыг. — У вас десять минут.

Алиса встала напротив манекена-бухгалтера. Она понятия не имела, как генерировать страх. Она не умела колдовать, не умела насылать ужас, не умела даже пугать людей на стендапе — там она их смешила.

— Эй, — сказала она манекену. — Ты меня слышишь?

Манекен молчал. Только его пустые глазницы, казалось, насмехались.

— Попробуй зарычать, — посоветовал кто-то из толпы.

— Или вырасти в размерах, — добавил другой.

— Или покажи ему свои кости, женщина. У тебя есть кости?

Алиса вздохнула. Она не умела рычать, не умела расти, а показывать кости при джинсах было проблематично.

— Ладно, — сказала она. — Будем действовать по старинке.

Она залезла в сумку и извлекла свой телефон. Тот, чудом выживший при падении в портал, всё ещё работал — на нём оставалось пятнадцать процентов заряда и запись вчерашнего совещания. Она нашла нужный файл.

— Это аудио, — пояснила она изумлённым Пожирателям. — Запись утреннего планёрки в моём родном офисе. Восемь утра, понедельник. Все не выспались, у всех болит голова, и начальник требует синергию вертикальных драйверов.

Она нажала «воспроизведение».

Из динамика раздался голос Аркадия Борисовича — уставший, гнусавый, с металлическими нотками:

— Так, коллеги, давайте начнём. У нас дедлайн по проекту «НефтеГазТрансКапитал» — пятница. Сегодня понедельник. Значит, у нас есть четыре дня, чтобы сделать то, что мы не сделали за три недели. Я предлагаю…

Манекен дрогнул.

Алиса заметила это краем глаза и улыбнулась.

— …выделить три ресурса на синергию, синхронизировать тайминги и оптимизировать драйверы роста. Всё просто.

Манекен начал покрываться трещинами. Его очки на цепочке задрожали.

— …ещё момент, коллеги. Нам нужно представить клиенту не просто цифры, а эмоциональную вовлечённость. Чтобы он поверил, что мы заботимся о его бизнесе как о своём. Поэтому каждый из вас подготовит трёхминутную речь о том, как сильно вы любите этого клиента.

Манекен издал звук, похожий на всхлип.

— …и, да, отчёты. В среду утром все сдают промежуточные отчёты. Формат — десять страниц, шрифт 12, поля — два сантиметра. Опоздания не принимаются.

Манекен рухнул на колени. Его серая плоть осыпалась, как старая штукатурка.

— …и последнее — голос Аркадия Борисовича стал ещё более давящим, — кто не сдаст презентацию в пятницу до десяти утра — того накажут. Лишением премии. И публичным разносом. Я не шучу.

Манекен издал финальный, душераздирающий крик — не ужаса, нет, а экзистенциальной тоски. А потом он развалился на сотни кусочков, которые рассыпались по битому стеклу, издавая сухой, гулкий звук, похожий на аплодисменты призраков.

Тишина на Полигоне страхов стала абсолютной.

Пожиратели замерли, разинув рты (у кого они были). Кто-то даже выронил форму ужаса, которую готовил для тренировки. Шмыг стоял, вытаращив глаза так, что его очки чуть не треснули.

Алиса выключила запись.

— Что это было? — прошептал один из скелетов.

— Это... это был кошмар бухгалтера, — ответил за Алису Тип-Топ, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на уважение. — Она использовала офисные звуки. Она превратила страх дедлайна в оружие.

— Это не оружие, — поправила Алиса, пряча телефон в сумку. — Это реальность. Каждый день. Каждое утро. Вы думаете, ваши формы-666-С страшные? Вы просто не работали в опенспейсе с открытой системой вентиляции и начальником, который любит «неформальные встречи» в восемь утра.

Пожиратели загалдели. Они переглядывались, перешёптывались, тыкали костями в сторону Алисы. Кто-то даже попытался подойти и взять у неё автограф — кажется, в первый раз за всю историю Тенесферы аудитор вызывал не ужас, а восхищение.

— Это не честно! — взвизгнул Шмыг, поцокивая лапами. — Она использовала внешний артефакт! Это запрещено правилами!

— А где в правилах написано, что нельзя использовать звукозапись? — спросила Алиса, доставая удостоверение. — Вот здесь, в пункте 7? Не вижу. Ах, да, у меня зрение хорошее. Я аудитор.

Шмыг зашипел, но замолчал. Потому что он действительно не прописал этот пункт — и теперь жалел об этом.

— Ладно, — процедил он. — Первое испытание вы прошли. Но у вас есть ещё два дня, и я сделаю всё, чтобы вы провалились. Идите. Следующее испытание — завтра. Вам дадут челлендж посложнее.

Он развернулся и, цокая лапами, удалился, оставляя за собой запах нафталина и злости.

Алиса выдохнула. Её руки дрожали — не от страха, а от напряжения. Она посмотрела на свои пальцы и поняла, что впервые за долгое время чувствует что-то кроме иронии — азарт. Ей нравилось ломать эту систему. Ей нравилось, что её абсурд работал лучше, чем местная магия.

— Вы гений, — раздался голос сзади.

Алиса обернулась. Это был Люциан. Он стоял, прислонившись к постаменту из спрессованных страхов, и смотрел на неё своими полынными глазами. На нём была новая мантия — чёрная, с серебряной вышивкой, и на воротнике алела надпись «С элементами трагизма».

— Ты пришёл, — удивилась Алиса. — Я думала, ты спишь в склепе.

— Не спалось, — признался Люциан. — Думал о вас. О том, как вы вчера Шмыга... и сегодня... — он запнулся, подбирая слова. — Вы не такая, как все. Вы используете страх не как оружие, а как... как материал для шуток. Это... это пугает. Но приятно.

— Спасибо, — сказала Алиса. — Ты, кстати, чего-то боишься? Кроме социальных взаимодействий?