Айрин Лакс – Развод. Хорошее дело браком не назовут! (страница 5)
Делаю паузу.
И не могу удержаться:
— Эх, Василий.… Что же вы женщин в беде бросаете?
— Что?
Он округляет глаза от шока.
Но быстро приходит в себя.
— Вы, дамочка, в край охамели? Въехали в зад моей машине, опаздываете на консультации, ещё и претензии предъявляете?
— Вы же в курсе, что я опоздала не по своей воле. Форс-мажор!
— Меньше свисток за рулем красить надо.
Я разозлилась.
— Неужели я похожа на женщину, рот которой напоминает рабочий свисток?!
Скидываю пуховик, под которым я вся мокрая.
Сажусь на стул.
Дутик на ноге — рваный, оттуда выглядывают розовые носки в пятнах крови.
Моя великолепная прическа превратилась в сосульки и прилипла к лицу, потому что я сильно вспотела от страха и спешки.
Моя голубая рубашка мокрая в районе подмышек, эти пятна ничем не скрыть.
Мне плевать, что Беляев обо мне подумает!
Но обзывать себя шлюхой не позволю.
— Была бы я… с рабочим свистком, разве ездила бы на ржавой тачке? — спрашиваю сквозь зубы. — И ходила бы… в лавки нотариусов третьего звена, где даже нет секретаря!
Поэтому я достаю из сумочки расческу и резинку, желая собрать волосы.
— У меня здесь, что, парикмахерская для спятивших болонок? — тихим, злым голосом спрашивает Беляев.
Очевидно, ему не понравилось, что я назвала его контору лавкой нотариуса.
— Выметайся. Лавка нотариуса… — повторяет. — Охренела совсем. Пошла вон! — указывает на дверь.
— Но ведь я права. Выставка неприметная, ей не помешало бы обновление. Буквы облезли. Колокольчика на дверях нет. Звонка я тоже не заметила… Половика нет, чтобы ноги обтереть. Кулер пустой! Секретаря… тоже нет. И это, между прочим, я ещё не придираюсь, — говорю и делаю несколько движений задом. — И стулья — полный отстой, скрипучие, спина в таких за пять минут скажем вам прощай! Неудивительно, что у вас.… — хмыкаю. — Так свободно! Бери и записывайся сразу на следующий день!
— Да какое это имеет значение? Пошла вон! Так… Сама не выйдешь, я тебя сейчас вышвырну.
— Так же, как уже бросили умирать на трассе?
— Да что ты придумываешь?!
— А ведь я могла умереть. Если бы истекла кровью. Или задохнуться от панической атаки. Вы должны были дождаться приезда спасателей. Будь вы человеком, разумеется… А ещё…
— Ах, есть что-то ещё?!
Видимо, я сильно допекла мужлана, потому что он долбанул кулаком по стене.
— Ещё оставление человека в беде — это статья.
— Ты мне, юристу, о статьях решила рассказывать? Если ты такая умная, что же ты сама себе не поможешь в той ситуации, которая привела тебя сюда… в лавку нотариуса?! — передразнивает.
— Я…. Не умная, — признаюсь. — Я старательная, расторопная, работящая, но не умная, нет. Совсем не умная, похоже… Потому что муж мне изменяет и планирует оставить без всего!
В этом моменте мне стало жалко себя. Потому что день пошел по одному месту.
Я закрыла лицо ладонями и всхлипнула.
— Вот только истерики мне здесь не хватало. Поди прочь, женщина! Ты… Ты, наверное, из психушки сбежала! — заявляет Беляев. — Считаю до пяти. Если ты не уходишь по своей воле, я тебя вышвырну.
— Не вышвырнете.
— Давай проверим! — складывает руки под грудью и быстро выпаливает. — Один-два-три-четыре-пять! Иду…. бабу выгонять!
— Так нечестно.… Вы слишком быстро считаете!
Однако Гоблин неумолимо приближается.
— Да войдите же в мое положение, в конце концов! — паникую я.
Беляев дергает меня за воротник рубашки, я цепляюсь за стол.
— Будьте человечнее!
Он дергает ещё раз посильнее и… пуговицы говорят моей блузке «Прощай!».
— Что за….
Беляев очумело смотрит то на тряпку, оставшуюся в моей руке, то на меня, оставшуюся в одном лифчике.
В своем самом лучшем, между прочим, лифчике, который поддерживает мои сисьски так, что они задорно приподняты.
Даже несмотря на то, что эти сиськи выкормили двух здоровенных бычков, которые до двух с половиной лет не отлипали от моей груди.
Беляев шокировано молчит.
Только слышно, как весело и тихо постукивают пуговицы, упав на пол.
— Отдайте! — требую я.
Вырываю из рук обомлевшего мужчины рубашку, сердито выбегаю, хлопнув дверью.
Надеваю рубашку в приемной, завязываю узлом на талии.
Вот чёрт, я до сих пор в одном дутике….
Придется вернуться!
Сердито залетаю обратно под отборную брань.
Я ударила Гоблина дверью по лбу.
Он, судя по предметам, полетевшим на пол, решил вынести мне второй дутик и сумочку.
А теперь уже что?
Теперь он от неожиданности отшатнулся назад, запнулся о ножку стула.
Взмахивает руками, чтобы зацепиться за что-то и… таки зацепил.
Шкаф.
Опрокинул его на себя.
Бум! Бах…. Бах!
Я в шоке.