Айрин Лакс – Развод. Хорошее дело браком не назовут! (страница 7)
И, зная мою маму, действительно, понимаю, что сочтемся. Она же все-все чеки соберет, на бумажку выпишет, кто сколько чего съел, сколько она потратила, потом инфляцию учтет и сверху за моральный ущерб накинет!
— Ладно, я, в общем-то тебе по другой причине звоню, — снижает голос. — Я не хотела подслушивать…
— Та-а-ак.
— Но твои пацаны спорили, стоит ли тебе сообщать, что у папки любовница. Ты понимаешь, что творится? Сашка твой загулял, пока ты клювом щелкаешь. В общем, неделю так неделю, ладно! Пусть живут, но ты уж постарайся там… мосты наладить с мужем, отношения восстановить. А то останешься в сорок лет одинокой бабой с двумя взрослыми детьми, никому не нужной, и ко мне жить попросишься! Ты меня поняла…
— Ясно, мам, — спешу скорее закончить этот разговор. — И спасибо, что помогаешь.
— На спасибо в отпуск не уедешь.
***
Беляев жил в роскошном загородном доме, он находился под охранной сигнализацией. Внутри стильно, дорого-богато. Минимализм, но такой роскошный, что дотронуться страшно.
Хозяин дома провел небольшую экскурсию по дому. Мы поднимаемся на второй этаж, оказываемся в спальне.
— Так, я все поняла. Чем вам помочь?
В ответ мужчина кивает вниз.
— Раздень меня.
— Что?! — пячусь. — Мы о таком не договаривались!
— Хватит орать, — морщится. — Как баба, ты не годишься, увы… Я предпочитаю дам из высшего общества, чье второе имя — секс, лоск и грация. Потрепанные жизнью хозяюшки меня не привлекают. Но я хочу переодеться, потому что у меня даже трусы в кровь. Она стала заскорузлой и все чешется. Вон там комод, белье…. Поможешь раздеться и на сегодня свободна. Завтра начинаем в семь. Я буду ждать тебя здесь.
— Но зачем так рано?
— Я жаворонок. Ещё вопросы?
— Наверное, важная птица, этот жаворонок, — буркнула себе под нос.
А сама думаю: как же я добираться буду? Да я на одном такси разорюсь, маршрутки сюда не ходят.
— Ты что-то сказала?
— Нет.
— Отлично. Скинешь мне адрес смской, пришлю за тобой такси, — кивает важно.
Я стараюсь не показывать, как сильно я этому рада.
***
Мы лежим на диване в зале, вольтом. Я и Оксана.
Между нами вазочка с сухофруктами, мы обманываемся, будто лакомимся полезными сладостями, хотя это все равно означает налопаться сладенького.
Но сегодня так хочется подсластить себе жизнь.
— Как, говоришь, юриста зовут?
— Гоблин. Шучу, конечно. Беляев Василий Григорьевич.
— Отзывы на него ты читала?
— Оксана, какие отзывы? У меня дело горело, я карту открыла, посмотрела адреса контор и записалась туда, где было свободно. Все!
Оксана молчит, зависнув в телефоне, а потом говорит:
— Огооооо… Не может быть! Важная птица… Или… Нет, боже! Что он в нашей области забыл, фраер столичный? Может быть, однофамилец? Посмотри на фото.
Она поворачивает мне телефон.
— Он. А что пишут про него?
— Что пишут?
Оксана резко садится.
— Это мега-крутой юрист! Охренеть тебе повезло.
— Какой крутой, Оксан? Ты бы его контору видела. Там все на отвали… Неухоженное. Что он в нашем Засранске забыл?! Тут что-то напутали.…
Оксана погружается в чтение и делится сведениями.
— Вот и ответ! — взбудоражено говорит. — В одном сплетнике написали, что Беляев закусился с очень важным шишкой. Шпилил его женушку… И стал опальным юристом. Скорее всего, ему там кислород перекрыли и выжили.
Не успела я ничего ответить на это, как мне позвонил муж.
— Танька, ты где?
Сашка даже не здоровается. Оксана кривится, изображая то ли крысу, то ли хорька.
— Что случилось?
— Ты нужна мне! Срочно! Живо в офис, подписать бумаги надо. Сделка горит! — нагнетает и приказывает, будто собаке.
Глава 7
Я посмотрела на время, было довольно поздно.
Почти ночь!
Какая, нафиг сделка в такое время?
Сашка меня совсем за идиотку держит?
— Что-что горит, Саш? Саш, тебя не слышно…. Ты квакаешь, Саш! — прокричала я в трубку и быстро сбрасываю вызов.
Потом сразу же звоню адвокату.
Звоню и стараюсь не думать о том, как пришлось раздевать этого говнюка. Несмотря на возраст, он держал себя в хорошей форме. Я как-то на контрасте сразу подумала о Сашке, с его волосатым брюшком, и чуть не блеванула на великолепного Беляева. Он подумал, что мне дурно от вида крови и быстро меня прогнал…
Вот, в общем, и все.
Но перед глазами до сих пор маячит его скульптурная грудь, широкие плечи, мощный пресс, длинные ноги….
Подруга наблюдает за мной, притихнув.
— Алло. Василий… Василий Григорьевич, это я. Татьяна. Ваша клиентка, — говорю.
— Итак, она звалась Татьяна. А дальше что?
— Ни красотой сестры своей,
Ни свежестью её румяной
Не привлекла б она очей
Вмиг разозлившись:
— Так, мы, что, Онегина читать будем?