Айрин Лакс – Развод. Хорошее дело браком не назовут! (страница 34)
— Ты.… Василий… — она собирается с мыслями.
Но ее жесты выдают волнение: дрожь в кончиках пальцев, нервные движения. Она слишком часто моргает, чтобы не расплакаться, но мне ее ничуть не жаль.
— Ты берега попутал! — взвизгивает она некрасиво. — Ты, что, думаешь, ты один-единственный юрист, который возьмется провернуть кое-какое маленькое дельце? Ты идиот, упускаешь возможность стать мужчиной, а затем и мужем роскошной женщины, состоятельной вдовы… Да у меня… Да возле моих ног уже целая очередь воздыхателей выстроилась! Отвергаешь меня? Да боже мой, это я тебя отвергаю! Я! И теперь, Беляев, надумаешь вернуться, знай… Я этого не допущу! Я всеми костьми лягу, но испорчу тебе будущее. Больше нет возврата к блестящей жизни столичного адвоката. Нет, так и знай! Ты сгниешь в этом вонючем захолустье, потрахивая некрасивых кошелок и разбирая дела о наследовании блошиных квартирок!
— Ещё одно слово, и я поступлюсь своими принципами — не поднимать руку на женщин. Тебе придется задать трепку за оскорбления Татьяны. И, знаешь, ты кое в чем не права. Относительно моих планов. Я думаю, здесь есть за что побороться и чем заняться. В погоне за успешными громкими делами я совсем забыл о том, почему однажды выбрал эту профессию. Мне хотелось помогать людям восстановить справедливость, и я искренне рад, — прикладывает руку к груди. — Что я снова чувствую себя не просто востребованным и модным юристом, но по-настоящему нужным. Последней надеждой, если хочешь знать.
— Бла-бла-бла! Здесь нет зрителей, не для кого стараться, Вась. Прекращай ломать комедию. Ты — циничный мудак, всегда им был.
— Я таким стал. С тобой. Беспринципный, циничный мудак и подбиратель объедков с чужого стола, — смотрит на Елену в упор. — С объедками покончено. Навсегда.
Лицо Елены пошло некрасивыми пятнами.
— Меня никто… не обзывал так! И ты… пожалеешь!
— Ты повторяешься, Елена. Выход — вон там, — кивает Беляев.
Елена проносится на выход с клекотом возмущенной птицы. Она хлопает дверью, делает широкий шаг вперед и… падает!
Защемила дверью подол платья, оно порвалось до самой промежности, и теперь от ее сексапильного образа не осталось ни следа. Она выглядит жалкой, несмотря на все свои ухищрения, и позорно сбегает, напоминая мокрую, драную кошку.
— Итак. Кажется, у тебя было ко мне важное дело? Разговор какой-то? Прошу….
Ааааа?
Ах да….
Я же здесь по делу, точно.
В глазах Беляева нет ни одного намека на то, что между нами что-то было или будет….
Он сама собранность и деловитость, а я начинаю беспокойно ерзать, гадая, будет он ко мне приставать или нет?!
Глава 27
Мы деловито обсуждаем ситуацию, сложившуюся недавно: я ещё не появлялась на фирме, принадлежащей Бондареву в прошлом.
Заканчивается процесс переоформления документов.
Ещё немного, и все, я могу прийти и заявить о том, кто теперь здесь хозяин, хотя директор уже в курсе. Но проблема в том, что директор со дня основания работал там на моего мужа, а не на меня.
— Как ни странно, но твой младший сын прав, — говорит Беляев. — Тебе необязательно самой всем рулить. В мире среди владельцев бизнесов огромная доля тех, кто ничего в нем не смыслит. Но им хватает быть просто владельцем и получать прибыль с работы отлаженного механизма.
Он делает паузу и добавляет:
— Выдохни.
Это прозвучало как приказ.
Я вскидываю на него взгляд, Беляев смотрит мне прямо в глаза, заявив с доброй усмешкой:
— Хорошие у тебя пацаны, мне нравятся. Один бросается без раздумья в пекло, защищая маму от нового ухажера, а вдруг он окажется не тем…
— Что? Когда это было? Ты про кого?
— Я про Глеба, — невозмутимо отвечает. — Второй, помладше, дает тебе совет, который тянет на миллионы. Чёрт, а! — хлопает себя ладонью по бедру. — Они мне нравятся, да. Хорошие пацаны! Будь они моими сыновьями, я бы ими гордился, как от Земли до Луны и обратно.
Я и так была впечатлена Беляевым сегодня.
Меня поразило, как он отшил свою шалашовку, то, как он её деликатно и без лишних оскорблений, криков и шума поставил на место.
А его слова про моих сыновей!
Ох, они попадают в самое сердечко.
Какой матери не будет приятно такое услышать, м?
Правильно, любая бы осталась под впечатлением!
У меня сердце за миг забилось в миллион раз быстрее и превратилось в горячее желе.
Я даже готова броситься к нему и потянуться через весь стол, целуя этого невероятного мужика.
Губы горят, к щекам прилил жар, до того хочется осуществить это.
Но я какого-то чёрта медлю.
Потому что не привыкла поступать так.
Потому что в моих отношениях с Сашкой было много стабильности и ничего о спонтанности, было много, как я считала, твердой почвы под ногами.
Но на самом деле это была банальная предсказуемость и лень Сашки хоть сколько-нибудь пошевелить задницей ради своей женщины.
Я столько лет замужем, но о любви и о том, на какие безумства она может толкнуть, так ничего и не знаю. Не умею я вот это все!
Может быть, уже и поезд для меня ушел?!
Беляев несколько секунд смотрит на меня, потом продолжает:
— Тебе необходимо встретиться с директором. Поговорить и понять, на что тебе стоит рассчитывать. Так-то насиженное место, тепленькое, нагретое за столько лет работы никто терять не захочет. Уверен, если ты предложишь ему хорошие варианты сотрудничества, например, повысить жалование или назначить тринадцатую зарплату по итогам успешной работы, это пойдет на пользу. Но для этого нужно понять, что у него на уме и выяснить, готов ли он сотрудничать с новым владельцем. Или он приверженец старой гвардии, которые считают, что на переправе коней не меняют. Тогда лучше с ним расстаться, конечно, и найти нового человека. Уверен, ты справишься. Тебе не нужно забивать голову мыслями о достойности или недостойности места, которое ты сейчас занимаешь. Ты достойна, и точка. У тебя в руках вожжи, и только ты говоришь: «Но!» или «Тпру!»
Уф, как сказал….
Я представила себя во главе ценной конницы и меня снова бросило в жар.
— Знаешь, я всегда хотела научиться кататься на лошади, — бормочу. — Самое интересное, что у нас здесь есть конный клуб. Кстати, хороший, заводчик регулярно получает награды за своих лошадей. А я так ни разу и не воспользовалась этой возможностью. Всегда то нет времени на себя, то нет возможности, а потом я слышу в голове слова Сашки, который однажды фыркнул: «Не смеши людей, Таня. Какие тебе лошади? Лучше пацанами займись!»
— Не стоит пихать интересы детей в каждую дырку. Ведь, если так и продолжить, то что они получат на выходе? Мамочку-наседку и только. Да, это хорошо, что ты так о них заботишься, отстаиваешь их интересы, но, поверь, если ты будешь ещё и счастлива от воплощения своего маленького желания, то они будут рады и запомнят это. Я недавно наткнулся на один ролик, где декламатор говорил, что дети не запомнят, как чисто убрано было в вашем доме и как дорого стоили их игрушки, они запомнят настроение, с которым вы приходили домой, и улыбки, которые вы им дарили. Вот что главное…
Я подношу к глазам бумажную салфетку, не веря, что все это происходит со мной.
Оказывается, мои страхи — это вовсе не мои, а вложенные в голову Сашкой. Бывший муж столько мусора туда вложил и никакого толку, все под себя греб, подлец!
— Это одна возможность. Но есть и другая, — говорит он и разводит руками. — Ты можешь принять предложение бывшего. Оглянуться не успеешь, как он либо снова оставит тебя без всего, либо в отместку разграбит фирму до нитки, разорит, а ты ничего и не заметишь. Спустишь в унитаз все то, что принадлежит тебе по праву, мою работу, в том числе, — вздыхает. — Но кто я такой, чтобы тебе указывать, верно? Никто. Просто деловые отношения, ничего личного.
Меня будто на костре поджаривают.
Сначала медленно, а потом все сильнее и сильнее.
— Я лишь хочу знать, что могу на тебя рассчитывать, — отвечаю дрожащим голосом. — В плане законов и всего прочего. Чтобы мне не подсунули какую-нибудь гадкую бумажку на подпись.
— Говори, что сначала это должен прочитать твой юрист.
— Мой.… — говорю я, пробуя, как звучит это на слово.
Оно отзывается жаром внизу живота, там словно всполохи огня беснуются.
— Юрист, — добавляю поспешно. — Да, все так. Я думаю, что на разговор с директором фирмы стоит прийти с тобой, чтобы он понял серьёзность всех намерений.
— Верно, — кивает Беляев. — Верно, Татьяна. Произвести первое впечатление очень важно.
— То есть, я могу на тебя рассчитывать?
Беляев важно кивает:
— Можешь, но прошу учесть.