Айрин Лакс – Развод. Хорошее дело браком не назовут! (страница 31)
Все-таки прихорашивалась, моя ты…
Мысль закончить не успел, получаю в упор новый жалящий взгляд и требовательный вопрос:
— Давно вы мутите?!
— Твой вопрос с подвохом. Потому что явно ты намекаешь, мол, а не параллельно ли у твоих родителей завелись интрижки на стороне…
— Не параллельно! — снова перебивает. — Я давно отца спалил. Потом ещё и Дема. Сам. Мама была, ну, обычной, а сейчас сама не своя. Такой я ее не видел. Так что это точно не параллельно по времени, но все-таки…
Толковый пацан. Внимательный, рассудительный и смелый.
Не побоялся подойти в открытую.
— Всё-таки маме это ни к чему, понятно? — заявляет он.
— Вот как. То есть, ты хочешь, чтобы Татьяна всю жизнь прожила одинокой, без внимания того, кто может сделать ее счастливой? Ты сам-то… с девчонкой мутишь?
— Не ваше дело! — огрызается.
— Ага, есть девчонка. Вот и представь, какая она. Как тебя от нее ведет, как ее от тебя тоже клинит. Представил, а теперь… прекрати. Нечего глупостями страдать. О спорте думай, об учебе.
— Нет, это другое! — злится.
— Я тебя понимаю, парень, — сжимаю его плечо. — В твоем возрасте даже не верится, что родители — это кто-то ещё, кроме того, что он — твой родитель. Но твоя мама — это тоже живой человек, женщина. Со своими мечтами, страхами, желаниями и чувствами… Да господи, посмотри! — киваю в сторону Татьяны. — Неужели ты хочешь, чтобы она так же сидела, уткнувшись носом в телефон и не обращала внимания на жизнь вокруг, чтобы забыла о себе и забила на все, чтобы погрязла в обидах на твоего отца, а он…. очень-очень сильно ее обидел.
— Да я в курсе! Но у мамы есть мы.
— Как похвально, а ты, что, учиться не собираешься и готов.… чтобы мамочка всегда-всегда была рядом? Не позволяя тебе ни дышать свободно, ни жить собственной жизнью, ни гуляя с друзьями или девчонками. Зачем? Забудь! У тебя есть мама!
— Да что вы все переворачиваете?! — возмущается. — В воздухе переобуваетесь.
— Ээ, нет, Глеб. Я-то не переобуваюсь и не переобуюсь. Но я понимаю все сложности, а вот ты.… запальчиво решаешь за себя и за нее. И если ты за всех решаешь, что для них лучше, то чем ты отличаешься от своего отца, который со всем обошелся по-скотски?!
— ЧТООО?!
Глеб раскрывает рот и хватает воздух, взгляд такой злющий, будто он даст мне сейчас в лицо.
— Дело в том, что твой отец решил однажды, что он лучше знает, а потом за этой мыслью пришла и другая, что он — лучше всех прочих, а если он лучше, то все остальные, априори, гораздо хуже него и ниже, и недостойные иметь многое. Вот так. А начинается все с малого.
— Фигня! — злится, аж покраснел.
— Не фигня. Все всегда начинается с малого.
— Что же вы такой умный и до сих пор один? — не удержался от колкости Глеб.
— Потому и один, что шибко умный. Когда живешь только умом, так и происходит: остаешься один. Но и когда зарываешься носом в одни эмоции, можешь упустить этап взросления и остаться слепым инфантилом.
— Вообще не жить, что ли?!
— Жить, конечно. Просто всему свое время. Если же оно упущено, то наверстывать приходится и, поверь моему слову, это очень сложно.
Не скрываясь, снова смотрю на Татьяну.
— Ну, как бы…. — мнется Глеб.
— Если ты не понял, то разговор окончен, — отсекаю я. — Я ценю, что ты подошел поговорить, но, увы, парень, здесь решать не тебе. И с твоей стороны будет очень мелочно и эгоистично совать маме палки в колеса и пытаться негативно влиять на ее решение.
Снова злится.
Пальцы сжал в кулаки.
— А разве вы…. как потенциальный хахаль женщины, не должны подружиться с ее детьми?
Вот это наглость!
Глава 25
Подобного напора я от старшего сына Татьяны не ожидал. С другой стороны приятно, что она воспитала своих мальчишек такими. С чувством собственного достоинства, не боящимися задавать сложные и даже провокационные вопросы.
Другой на моем месте мог бы использовать эту ситуацию, как попытку «подружиться». Но я не из тех, кто подмазывается ради того, чтобы облегчить себе жизнь. К тому же не верю в дружбу между подростком и взрослым, в настоящую дружбу, имею в виду. Уверен, на этой базе можно создать доверительные и уважительные отношения, и этого будет вполне достаточно.
Поэтому я отвечаю честно, выкладывая все свои соображения на этот счет:
— Во-первых, я вам ничего не должен. Во-вторых, считаю, что искреннее уважение все-таки ценнее попыток липовой дружбы. Например, я тебя сильно зауважал, за то, что ты подошел и поговорил. Подозреваю, это было непросто.
Глеб как будто смутился, но быстро взял себя в руки.
— На меня не смотрите, — отворачивается. — На вашем месте я бы Демы опасался. Мамина булочка, — коротко смеётся. — Все порывался то маме рассказать, что у отца — новая швабра, то хотел выследить шмару и устроить ей сладкую жизнь. Он точно будет против нового мужика!
Глеб делает паузу, оценивая мою реакцию. Я расшаркиваться в благодарностях не стал.
Другой мог бы фыркнуть свысока, мол, нашли, чем пугать, но я так делать не стал.
— Предупрежден, значит, вооружен, — киваю я и протягиваю ладонь для рукопожатия.
Глеб пожал мне руку и скрылся, я дождался завершения матча. Команда Демида выиграла, и Таня отправилась с мальчишками отмечать это событие. Я следовал за ними на некотором расстоянии, но вмешиваться и навязывать свое общество не стал, позволив семье побыть вместе.
Однако так просто, без знаков внимания я оставить Татьяну не мог. Дождался, пока они вернутся домой, и заказал роскошный букет с доставкой. Хотелось бы видеть ее эмоции в этот момент, но во всем нужно знать меру. На мой взгляд, хватило и записки с надписью от руки:
«Ты прекрасна. Василий»
***
— Здравствуй, Таня. Это я.
— Саш? Ты совсем оборзел? Ты на время смотрел. Раннее утро!
Зевая, выбираюсь из теплой постели. Взгляд сразу же цепляется за большой букет цветов, стоящий возле кровати. Настроение сразу поднимается, на лице появляется улыбка, а в груди — странный трепет.
Мое хорошее настроение, наверное, чувствуется даже на расстоянии.
Потому что Сашка говорит:
— Радуешься жизни? — спрашивает тихо, но зло. — А я.… Как собака! Подзаборная. Куда не приткнусь, никому не нужен. Даже родне!
— Мне тебя жаль, — сухо говорю я.
Мама Сашки уже покинула этот мир, она бы приголубила своего сыночка-пирожочка, а со многими родственниками Сашка сам рассорился, когда поймал звезду и слишком высоко задрал нос. К нему обращались с просьбами, а он взбеленился, что всем от него нужны только деньги, и отказывал многим. Так что неудивительно, что сейчас он, поставивший капиталы во главе всего, неожиданно лишился поддержки, оставшись без денег.
— Я надеюсь, ты позвонил мне не для того, чтобы обвинить во всех грехах!
— Поговорить решил.
Вот что за человек?
Обгадился с головы до ног, так сохрани хоть каплю своего достоинства. Но, кажется, бывший решил гадить до самого финала.
Невольно я думаю, а нельзя ли ему запретить как-то ко мне приближаться? Или судебный запрет без опасности для жизни и здоровья никто не выпишет… Надо бы у Беляева спросить, он точно знает.
Снова меня мыслями уносит, ох…
Тем временем я иду на кухню, варить себе кофе. Достаю одну капсулу, настраиваю кофемашину, подавив очередной зевок. Ни о каком продолжении сна при таком раскладе и речи быть не может!
Попутно смотрю на обувь: кедов для бега мальчишек нет, значит, уже умчали на пробежку.