Айрин Лакс – Развод. Хорошее дело браком не назовут! (страница 16)
— Сам ты дристогон! — отзывается младшенький.
Голос вроде даже звучит поживее, это не может не радовать меня.
Прощаюсь с мальчишками, откладываю телефон в сторону, громко сморкаюсь в салфетку.
— Кофе варить умеешь?
Сжав в кулаке намокшую салфетку, медленно оборачиваюсь.
— Не подкрадывайтесь.
— Ся.
— Что?
— Ся.
— Василий Григорьевич, если вы на китайском мне что-то сказать хотите, то моя его не понимать. Так ясно?
— Не подкрадывай-ся
— Поздно для кофе.
— У меня работы вагон. До завтра нужно подготовить заявление, с которым я пойду в суд, ещё доверенность на то, чтобы я представлял твои интересы.… Куча всего. Мне нужен кофе. Надеюсь, ты его варишь сносно, — Беляев смотрит в упор. — Встань, женщина. Это приказ, если ты не поняла. У меня отличная кофемашина, нажать всего несколько кнопок, взбить молоко в пенку. Справишься?
— Обижаете! — поднимаюсь оскорбленно. — То есть, обижаешь, Василий Григорьевич. Справлюсь!
Идём на кухню, Беляев — следом за мной.
Ощущаю его взгляд всей спиной.
Да, мы снова у него дома.
Более того, он заявил, что безопаснее пока будет пожить у него. Комнат хватает, с работы я, считай, ушла без содержания.
Мальчики в больницу пристроены. Проведут там, как минимум, две недели.
А там, поглядим, война план покажет…
***
— Действительно, справилась! — отпив глоточек, Беляев сдержанно меня хвалит.
— Какие будут распоряжения на завтра? Уборкой занимаются, как я понимаю. Готовка? Завтрак, обед, ужин.
— Обычно я ем за пределами дома.
— Ясно.
— Но работы невпроворот. Займись этим вопросом. Финансы соответствующие выделю. Из особенностей: у меня аллергия на мед.
— Хорошо.
Стараюсь не сидеть без дела, протираю кофемашину, плиту, рабочую поверхность.
Словом, занимаю свои руки, чем угодно. Беляев что-то набрасывает от руки в блокноте.
— Так, стоп. Ты говорил, что левша! — смотрю на ручку в его правой руке.
Да и вообще он двигается так, словно и нет у него травм. Неужели серьёзность травм была преувеличена?
— Долгое время родители считали, что я левша, — кивает согласно. — Пока не поняли, что и правой я тоже управляюсь неплохо.
Выходит, он меня немного обманул? А не плевать ли, думаю устало.
В конце концов, все складывается довольно неплохо, могло и хуже, хотя… никогда я о таком не думала.
— Ясно.
— А мне кое-что неясно, — смотрит на меня. — Не понимаю, что ты нашла в своем муже.
Вздыхаю.
Вопрос, конечно, со звездочкой. С подвохом…
Потому что последние годы я тоже задавалась этим вопросом.
Особенно в последние месяцы. Однажды я вдруг поняла, что не могу вспомнить, когда у нас с Сашей последний раз был секс. Мы спали рядом, чмокнули друг друга в щечку, на этом все. Он не пытался, я — тоже. Мне было проще доставить себе удовольствие в ванной или утром, под одеялом, когда он уже ушел, а мальчишки ещё не встали. Раз-два и готово, а от него я уже давно подвигов не ждала. Более того, я их не хотела, подвигов этих!
— Подруга считает, что Сашка меня измором взял, — слабо улыбаюсь. — Он бегал за мной, проходу не давал. Серенады бренчал под окном! Однажды от хулигана спас и сам пострадал. Вот тогда я подумала, что должна отплатить ему добром за добро, наверное. Мы начали встречаться, а дальше все как-то закрутилось…
— Ты дала толчок его бизнесу, работала на него.… — Беляев делает пометки у себя в блокноте.
— Да, это я умею. Организация — моё всё. В последнее время Сашку о быте не допросишься, а я думаю, чего я его жду? Проще самой позвонить, пригласить спецов, нанять… Уже ничего от него не жду, давно перестала.
— Вспомни, когда.
— Зачем? Какое это отношение имеет к разводу?
— К разводу — никакого. Но к тебе — прямое. Вспомни момент, когда ты решила, что я сама лучше, чем… Это и есть отправная точка смерти ваших отношений.
— Намекаешь, что я сама виновата?!
— Такого я не говорил. Что же вы, женщины, все сразу на свой счет принимаете?
— А я думаю, что виновата. Проглядела.… Но самое страшное, Василий, это то, что если бы не столь наглая демонстрация его любви к Пупсику, если бы не вот эти смехуечки в мой адрес, мол, ей и ржавое корыто сгодится… Если бы не его желание оставить меня ни с чем, то кто знает…. Может быть, я сделала вид, что нет никакой измены.
— Почему?
— Потому что так живут, наверное, почти все? Потому что мала вероятность встретить своего мужчину в этом возрасте? Я свою тетку вспоминаю. Она старше мамы… Развелась с мужем и больше замуж не вышла. Все смеялась и говорила, девочки, даже не уговаривайте! Нет-нет-нет…. Я не понимала, как так? Тогда Сашка за мной ещё бегал, чуть ли не красную ковровую дорожку передо мной подметал… Я смотрела на эту тетку и думала, неужели плохо, если вот так за тобой ухаживают, на руках носят? «Танечка то, Танечка се, Танечка, ты у меня одна такая! Чтобы я без тебя делал, Танечка! Танечка, ты — моя Муза!» Тьфу… — бросаю тряпку в сердцах в раковину. — А теперь он пуп земли! Теперь он Танечку без трусов оставить хочет, подонок. Но хуже всего, что он и о сыновьях не переживает, вот чего я ему точно простить не смогу, подлецу! Они, кстати, в курсе, что у него кто-то есть. Но не говорили. Наверное, расстраивать не хотели.
— Ты сказала им о разводе?
— Нет, — медлю. — Пока не говорила. Пусть в себя немного придут, скажу. В суде спросят о том, с кем они захотят остаться?
Беляев кивает.
— Им ещё нет восемнадцати. Поэтому спросят.
После этого Беляев протягивает ладонь:
— Телефон.
— Зачем?
— Чтобы у тебя не было соблазна поговорить с мужем или с кем-то ещё.
— А как же мальчики?
— Я буду давать тебе телефон, чтобы позвонить им, — милостиво снизошел Беляев.
Можно было послать охреневшего адвоката к чёрту, но столько силы и спокойной уверенности было в его голосе, что я молча протянула телефон.
В конце концов, мальчики уже в таком возрасте, что мама им не нужна каждую секунду. Раз в день напишут — и то хорошо!
Потом, немного подумав, я снимаю обручальное кольцо.
Дороги назад нет….