Айрин Лакс – Развод. Хорошее дело браком не назовут! (страница 15)
Не то, что жена… едва придешь, бубнит о том, что в доме пора бы начать ремонт, что трубы надо поменять…
Ску-ко-та.
— Евгений, подожди, мы сейчас.
Увожу своего Пупсика, а она вырывается и злится.
— С кем ты трахаешься? Ты мне изменяешь!
С трудом заталкиваю ее в зал для переговоров и совещаний. Там она вырывается:
— Не прикасайся ко мне после этой шалавы!
— Ты о ком, Пупсик?! Что ты несешь? Зачем ты в офис пришла? Ещё и скандаля…. — беспокоюсь.
Не хотел я, чтобы о нас раньше времени люди узнали. Безопасность прежде всего.
Вот расстанусь со своей женой, потом разгуляемся, а пока… счастье любит тишину.
— Я знаю, ты с какой-то брюнеткой шпилишься! Мне все про тебя рассказали.
Ах, как хороша в гневе!
— Вероника, любимая, у меня нет никого, кроме тебя. Я и с женой спать перестал с тех пор, как мы вместе. Откуда ты это взяла?
— Мне все про тебя рассказали.
— Кто?
— Проверенный источник.
— Кто? Подружка твоя, небось, оболгала меня. Завидует твоему счастью.
— Нет, она врать не станет.
— Пупсик, милая, тебе точно соврали. Нас поссорить хотят. Что мне сделать, чтобы ты поверила?
Вероника дует губы, потом скидывает шубку и садится на край стола, оставив ножку в сторону.
Поманила к себе пальчиком.
— Сделай мне бэби. Прямо сейчас, тогда я в твою любовь поверю.
— Пупсик, я на работе. Тут кругом уши…
— Значит, ты меня не любишь! И между нами все кончено!
Она быстро сводит вместе ножки,
А трусики-то с влажным пятнышком, я разглядеть успел.
Какой мужчина от такого откажется? Только импотент, а я.… всё ещё тверд, как гвоздь.
— Только тише, Пупсик… — подхожу, расстегивая ремень.
Конечно, тихой она быть не смогла.
Стонала так, что, наверное, во всем офисе было слышно.
Ушла, довольная.…
Ладно, с любимой скандалить мне совсем не хотелось. А что касается офиса, так просто скорее все на себя перепишу, есть у меня один вариант, как все провернуть с женой…
*** — Саш, ты, что, с этой соской мутишь? — интересуется Борисов после проведенных переговоров.
Конечно, ему пришлось подождать, он сделал вид, будто его не интересует причины моего отсутствия, но все-таки не выдержал и задал провокационный вопрос.
От зависти, не иначе.
— Ты кого соской назвал? За языком следи.
— Саш… Кхе-кхе…. А как же жена? Дети?
— Танька? Да что с ней будет! Жена и жена…
Борисов смотрит на меня так, будто я чокнулся.
— Что? — огрызаюсь. — Танька со мной сто лет в обед, надоела уже, не по статусу мне старая жена.
— Господь с тобой, а пацаны?
— Я пацанов родил, на ноги поднял. Все! Один школу вот-вот закончит, второй уже в старших классах. Выросли! Здоровые лбы, на горшок не просятся, кусок хлеба сами себе отрежут. На самообеспечение пора переводить! Жена... свое отработала!
Борисов аж рот приоткрыл.
— Саш, Танька-то у тебя… хорошая же баба, активная.… Не жируха. Симпатичная.
Аааа, болван! Он эту симпатичную под одеялом не щупал, а я скажу, что у нее уже и грудь не та, и попа не такая крепкая, как раньше, изобретательности у нее не хватает, огня какого-то. В общем, тухло все, не зажигает.
Не спорю, она была мне нужна, и я ей благодарен, но жена, как материал, свое уже отработала…
— Женька, ты не в свое дело не лезь! Или, что, жене моей настучишь?
— Не настучу! — отмахивается Борисов. — Но… Танька — баба надежная, смекалистая. Ты свой первый офис вспомни, там половина ее руками сделано было, а кто с тобой до позднего вечера работал? Первых клиентов обзванивал… Не знаю, Саш, я бы на твоем месте…
— Ты не на моем месте! — отрезаю я. — Или тебе моя Танька нравится?
— Ну, да….
— Забирай, — киваю царственно. — Можешь подобрать после развода и утешить.
Все-таки неплохой она была женой, даже местами полезной.
Если после развода на нее кто-нибудь клюнет, это будет даже неплохо….
Не убьется, и то славно.
Глава 13
— Глеб, приглядывай за Демой, — прошу. — Ты же знаешь, он всегда сильнее болеет.
Стараюсь не плакать, но всё равно нет-нет, но всхлипываю.
Как иначе? Мои мальчишки болеют и лежат в больнице, совсем одни!
Так-то мальчики у меня самостоятельные, привыкшие обслуживать себя, часто на соревнования ездят, но когда они болеют, у меня выдержка на нуле.
— Хорошо, мам, — терпеливо говорит Глеб.
— Поцелуй его за меня.
— Мам, ну ты чё?! Я ж мужик! — возмущается.
— Тогда обними, — хлюпаю носом.
— Лады, обниму. Давай, споки, мам. Я норм, правда. Деме получше. Он ещё зеленый, но до туалета уже не ползет, а летает, дристогон!