реклама
Бургер менюБургер меню

Айрин Лакс – Развод. Хорошее дело браком не назовут! (страница 18)

18

Ага, значит, мы на громкой.

Оба рядом. Ну, как обычно… Между ними два с половиной года разница, но пацаны у меня дружные.

Старший — сопит сердито.

— Хочу навестить вас в больнице. Вы в какой палате?

Молчат.

— А зачем? — в итоге спрашивает Глеб.

— В смысле, зачем? Глупый вопрос. Проведать вас хочу! О планах поговорить.… То-се. Время выдалось свободное. У вас там, бацилл дифтерийных, когда часы приема?! — спрашиваю построже.

Молчат.

Что-то меня в пот бросает. Не нравится мне все это.…

Аж изжога поднялась и кислотой в глотку брызнула.

— Пап, у нас капельницы. Давай, пока, — говорит Глеб.

— Стой! Кажется, вы форму хотели. Бутсы новые…

— Не, — отнекивается старший.

— Что-что?

— Перебьемся. Ты сам сказал. Пока, пап. Лохудре привет.

Кажется, я влип.

Но всё ещё не понимал, насколько серьёзно, пока не случился суд по разводу…

Танька пришла впритык.

И я, увидев ее, малость охренел…

Кто такая? Моя жена? Вот эта дама в красивом платье и с роскошной прической?

Не верю.…

Ее будто подменили….

Глава 15

Таня

Я чувствую на себе ошалевший взгляд муженька. Саша не ожидал увидеть меня такой. Откровенно говоря, я и сама не ожидала. Оксана с девочками из салона постарались над моим образом: роскошная укладка, красивый макияж. Моя кожа сияет, глаза яркие, но в то же время макияж не стал маской, нет. Он просто показывает, какой я могу быть — той, о которой сама забыла, крутясь, как белка в колесе — работа, дети, дом, быт.…

Немного времени на себя остается, а ещё это экономия, в которую Сашка нас загнал, ни в чем не отказывая своей молодой любовнице. Сегодня на мне бордовое платье с высоким разрезом. туфли на высоком, но устойчивом каблуке.

Я нравлюсь сама себе, мальчики, увидев меня, первыми сказали:

— Отпад! Ты мама, как эта.… На милфу тянешь! — заявил старшенький.

Посмотрела в интернете, что это значит и едва не захотела отвесить Глебу подзатыльник, потому что комплимент показался сомнительным. Но восторженный взгляд меня остановил, как и понимание, что у современных детей и, тем более, подростков, свои понятия о красоте и способы выражать это.

Главное, что они — на моей стороне, сразу сказали, что с отцом не останутся.

— Т-т-та-а-аня? — заикаясь, тянет Саша.

— Татьяна, будь добр, — прошу холодно.

Занимаю свое место.

Бывший продолжает на меня смотреть с приоткрытым ртом.

— Скоро начнем? — поворачиваюсь к Беляеву.

Тот моргнул.

— Что?

— Скоро начнется суд?

— Да. С минута на минуту, — отзывается он, зарывшись в бумаги и не поднимая взгляда до начала заседания.

Честно говоря, я вдруг засомневалась в нем.

Слишком странным был его взгляд.

В голову пришла мысль, от которой колени задрожали и по спине пополз пот.

Что, если Сашка его перекупил?

Денег у него, как оказывается, много….

Стало жутко. Засосало под ложечкой.

Но назад уже дороги нет.

***

Оправившись от первоначального шока, Сашка отправился шушукаться со своими юристами.

Когда выступали его юристы, они укладывали доводы так гладко, что даже я засомневалась в собственной нужности и роли в этом браке. Начало казаться, что Сашка и велик, и могуч, и силен, а я — так.… приживалка какая-то!

Но это же было не так.

Ситуацию удручало то, как вяло и слабо звучали ответы Беляева.

Точно перекупили его!

***

Наконец, объявляют перерыв. Беляев разворачивается в мою сторону. Я, не дожидаясь его реплики, убегаю.

Просто убегаю.

Нужно поговорить с мальчишками, успокоить их: они сильно занервничали.

— Мам, мы так на улице останемся, — протянул Демид.

— Или к папе нас определят.

— Я лучше у бабушки гнилую воду пить буду, — бурчит младший.

— Все будет хорошо. Папа не горит желанием оставить вас у себя. Так что…. Мы в любом случае будем вместе, и это не конец! — пытаюсь их приободрить.

Сама думаю: всегда можно будет снять квартиру побольше, чем та, в которой мы сейчас ютимся. Устроиться на подработку.

Не в первый раз, я справлюсь!

***

В зал суда возвращаться не хочется. Я мнусь в коридоре. Мелькает фигура Беляева. Увидев предателя, я сбегаю в туалет.

Смотрю на электронные часы на запястье и отсчитываю последние секунды. Вернусь в последний миг, и все. Не хочу даже пересекаться с этим говнюком.