Айрин Лакс – Прости, но будет больно (страница 5)

И говорю:

— Встаньте в очередь.

Я сама удивляюсь, откуда взялись эти слова!

Что-то мелькает во взгляде и тут же пропадает.

Вспышка.

— Хорошо, — говорит он.

И всё.

Ни упрёка, ни фразы в ответ.

Я ждала иного, не знаю, чего, но ждала, а он…

Просто ушёл, оставив меня стоять в растерянности.

Разворачивается, идёт к двери, не глядя на меня больше. У двери останавливается, кладёт ладонь на ручку. Я смотрю ему в спину и не дышу.

Кажется, только что случилось нечто такое, чему я ещё не могу дать название, но оно… колоссальное.

— Глеб Михайлович, — говорит он, не оборачиваясь, — научил тебя сидеть за столом со взрослыми. Жаль, что не научил уходить из-за стола вовремя.

Это намёк на то, что я сказала лишнее?

Или что-то другое?

Ответа, разумеется, не последовало.

Он открывает дверь.

— Спускайся вниз. Тебя ищут.

И выходит.

Дверь закрывается тихо так же, как открылась.

Я стою ещё минуту, не шевелясь, потом расправляю платье. Провожу ладонью по волосам, поправляю за ухом ту прядь, которая всё время выбивается.

Еще две или три минуты восстанавливаю дыхание, которое не хочет выравниваться.

Спускаюсь в гостиную.

Отец стоит у камина, смеётся над чьей-то шуткой и держит в руке бокал, из которого вот-вот выплеснется жидкость. Видит меня и поднимает бровь:

— Где ты ходишь? Я тебя ищу полчаса.

— Отошла подышать, а потом книгу искала, о которой вспомнила, — говорю я.

— Нашла?

— Нет. Кажется, домработницы убрали, спрошу у них.

— Ты пропустила фото. Иди и наверстай упущенное.

Он отворачивается к собеседнику и забывает обо мне через секунду.

Я ищу глазами одного человека.

Того, в чёрной рубашке, который смотрит не мигая.

Я не нахожу его в гостиной. Не нахожу на террасе. Не нахожу в курительной, куда заглядываю под предлогом, что ищу одного из партнёров отца.

Я ищу наглеца, который заявил, что может научить меня целоваться.

Его нет нигде. Он, видимо, ушёл сразу же, как вышел из библиотеки. Неужели он пришёл только за этим — увидеть, как я целуюсь с Никитой, оборвать это, сказать мне несколько фраз и уйти.

Нет, не верится.

Это юбилей отца и здесь нет случайных людей.

Он сказал, здесь только те партнёры, которые близки, которым он доверяет настолько, что пускает в свой дом.

Я не знаю, как его зовут.

Я не знаю, кто он такой.

Я не знаю, зачем он приходил.

Я знаю только, что у него на левой руке скрипичный ключ и никак не могу забыть его взгляд.

Это всё, что я знаю о нём в этот вечер.

Я думала, этого так мало, мне хватит и пары дней, чтобы его забыть.

Но я ошиблась…

Глава 2

Жизнь после того вечера в библиотеке продолжается как ни в чём не бывало — и это самое обидное, что могло со мной случиться.

Я жду чего-нибудь. Звонка отцу с уточнением, кто эта девочка с зацелованным ртом.

Случайной встречи в городе.

Конверта без подписи.

Хоть чего-нибудь. Глупо ждать — я понимаю, что глупо, но всё равно первые две недели исправно проверяю почту. В наш век глупо ждать писем, но этот мужчина производит впечатление того, кто не станет размениваться на электронные послания. От него ждёшь чего-то настоящего, веского и осязаемого до дрожи.

Ничего.

Я жду хотя бы реплик Никиты при следующей встрече. Не зря же он сделал такой вид и сразу убежал при виде этого мужчины, но Никита после этого случая пропал и не переписывается со мной, как раньше.

Звонков тоже нет.

Я отвечаю, когда звонят с незнакомых номеров в надежде, но это всегда оказывается спам от банков или социальные опросы.

Никто не звонит.

К концу второй недели я злюсь.

Какого чёрта я думаю об этом мужчине? Его надо забыть!

К концу третьей недели — забываю.

Точнее, заставляю себя забыть, но, засыпая, я иногда ловлю себя на том, что вспоминаю мужчину, который смотрел. И тогда я переворачиваюсь на другой бок, ругаюсь вслух одним коротким словом и заставляю себя думать о завтрашней лекции по статистике.

Лекций много. Я учусь на третьем курсе финансового, и третий курс — тот самый момент, когда у нормальных людей начинаются интересные предметы, а у меня начинается затяжной зевок длиной в семестр.

Деривативы, корпоративные финансы, эконометрика — всё это я понимаю с полуслова, будто кто-то однажды в детстве вложил мне в голову готовый электронный справочник и забыл объяснить, как его выключать.

Я сдаю экзамены на отлично, почти не открывая учебников.

— Ты могла бы пойти со мной в дело, — говорит отец однажды за завтраком, мельком, не отрываясь от планшета. — Чисто аналитика. Сидела бы дома, считала, никакой грязи.

— Папа.