Айрин Лакс – Ненавижу тебя, босс! (страница 25)

Я заранее записалась на прием, и, странно, но мне никто не сказал, что я в черном списке, что меня и на порог офиса не запустят.

Буду честна, я сильно нервничаю перед встречей с Максимом.

Когда я прохожу через двери его офиса, сердце отчаянно колотится в груди.

Ещё одно потрясение ждет меня в приемной.

Вместо Аллы работает брюнетка с короткой стрижкой, и ей ассистирует молодой человек.

Хочется спросить, куда подевалась Алла, но подошло время встречи.

Толкаю дверь, вхожу в его кабинет.

Сердце болезненно ноет.

Максима я не видела с той самой выписки из больницы.

И вот сейчас, стоя перед ним, я вдруг ощущаю, как весь мой план, вся уверенность начинают стремительно исчезать.

Устинов смотрит на меня с холодной настороженностью, как будто я — нежеланная гостья, принесшая нерадостные вести.

Замечаю, что черты его лица стали более острыми, а выражение лица — жестким.

— Здравствуй, Анна, — говорит он, его голос ровный, без признака эмоций.

— Привет, Максим, — я контролирую свое дыхание, стараясь придать голосу твердость, — Я пришла поблагодарить тебя за то, что ты сделал для моей бабушки.

В ответ он и бровью не повел.

— Не понимаю, о чем ты.

Неужели я ошиблась?

У меня есть ещё один способ проверить, так ли это.

Я вынимаю из сумочки конверт и протягиваю ему конверт со словами:

— Я знаю, что это был ты. Я. Это. Знаю. Знаю и не хочу быть тебе должной. Здесь не вся сумма, но я буду фиксированно расплачиваться с тобой по частям и верну все, до последней копейки.

Его брови резко сводятся к переносице.

Максим ничего не говорит, только продолжает смотреть на конверт в моей руке. Вдруг что-то в его взгляде меняется. Глаза становятся темными, он поднимает на меня свой взгляд.

— Убери это. Живо!

— Но ты заслужил.

— Твою мать! Что именно я заслужил? Плевок в лицо за помощь? Это ты имеешь в виду?

— Ааааааа! Всё-таки это был ты! Я так и знала. Нет, не знала, но каким-то чудом почувствовала это. Зачем ты это сделал?!

Максим резко встает, сжав челюсти.

Его взгляд тяжело вынести и меня даже немного пошатывает от напряжения.

Но я стою и держусь из последних сил.

— Зачем ты это сделал? — повторяю я свой вопрос.

— Затем! — рявкает он. — Затем, что хоть я и не виновен в смерти твоих родителей, но попытался представить себя на твоем месте. Хоть не я стал причиной их смерти, но посчитал нужным вернуть тебе долг. Поэтому я оплатил операцию и лечение твоей бабушки.

— Ты думаешь, это вернет мне маму и папу? Заменит их?

— Нет! Я ничего не думаю! — роняет он и устало рухнул обратно в кресло. — Ничего не думаю, просто я — сын своих родителей. Да, вот так. И ничего не могу поделать с тем, что они натворили в своей жизни. Меня даже в стране в то время не было, я был за границей. А ты.… Ты ещё в школе училась, — усмехается грустно.

Меня прорывает.

Я так долго об этом молчала, но сейчас выдыхаю:

— Твои родители — подлецы!

Глава 18

Устинов молчит в ответ на мои обвинения, а меня прорывает.

— Твои родители — мерзавцы. Оба! Они убили маму и папу. Убили и подключили связи, отмазались! Двойная смерть в ДТП сошла им с рук!

Максим кивает:

— И я снова тебе скажу, что от меня это не зависело, как и не зависело то, что они замяли это дело. Узнал уже постфактум о том, что была авария. В подробности тогда я не вдавался, но недавно погрузился в события.

— Они остались безнаказанными! — произношу с болью.

— Вот и нет, — качает головой Максим. — За рулем был мой отец, он был нетрезв. Мама сидела рядом. Они ссорились, потому что у отца появилась интрижка. Ссорились и не заметили, как отец выехал на встречку, потом попытался исправить ситуацию, резко влился в свою полосу и вытолкнул автомобиль твоих родителей. Бюджетная легковушка против элитного тяжелого джипа. Исход очевиден. Но если ты думаешь, что это по ним не ударило, то ты ошибаешься. Мама была беременна и потеряла ребёнка. Получила разрыв маточных труб и больше не могла иметь детей. С отцом они разбежались. По странному стечению обстоятельств мама погибла в аварии, только теперь она была жертвой, а отец.… Он так больше не женился, последние годы он сильно страдал от рака пищевода. Мучился. Если в этой жизни есть карма, то они хлебнули ее сполна за то, что скрыли преступление и выставили виноватыми твоих родителей, подтасовав результаты. Именно поэтому я решил вернуть долг твоей семье от лица моей семьи. Невзирая на другие обстоятельства, — добавляет скупо.

Ах, просто невзирая на обстоятельства! Наверняка он имеет в виду то расследование на фирме.

Намекает, что он оказал мне услугу. Как все просто…

И нет, сердце тут ни при чем.

У него, похоже, вообще нет сердца.

— Деньги оставь себе. Ты ничего мне не должна, Анна. Ничего.

После этих слов Максим переводит взгляд вниз, на бумаги.

— Это все? Все, что ты можешь сказать? — спрашиваю я, дрожа от негодования.

Он молчит несколько секунд.

Внешне — само безразличие, если бы не одна деталь: он крепко сжимает кулаки до побелевших костяшек.

— Мне жаль, — бросает на меня обжигающий взгляд и быстро отводит его обратно.

Я так и не поняла, о чем именно он сожалеет, но знала одно: больше мне здесь нечего делать!

Резко разворачиваюсь на пятках и стремительно подхожу к двери, замерев возле нее в последний момент:

— Не подскажешь, куда подевалась Алла? — уточняю я.

— Уволена, — отрезает Максим. — Ещё вопросы?

— За то, что проглядела предательство у себя под носом? — оборачиваюсь. — Вот так ты решаешь проблемы, Максим? Эту — уволить, этой — заплатить, и все?! А как насчет твоей совести? Она хоть иногда в тебе просыпается?! Или ты сладко спишь по ночам и не беспокоишься о тех, кого ты обидел и унизил?

Он прикрывает глаза:

— Аня, прошу…

— Да, боже, можешь не делать такой уставший вид, я уже ухожу, ясно?! И больше никогда не переступлю порог этого офиса. И, кстати, если тебе так противно на меня смотреть, то мог бы… мог бы не делать вид, что ты был во мне заинтересован? Или тебе плевать, кого тащить в свою постель? Лишь бы поставить галочку выполнено!

— Это не так! — он резко поднимается. — Ты не знаешь всей картины!

— И не хочу знать. Знай. Я больше ничего не хочу о тебе знать! Ты…. такой же подлец, как твои родители, может быть, даже хуже! Ты слеп! — говорю ему. — Будь я решительно настроена тебе отомстить, стала бы оставлять следы, которые точно указали бы на меня? Впрочем, не отвечай! И.… удачи тебе с Полиной!

Хватаюсь за ручку двери, когда в спину прилетает тихое:

— Я расстался с ней. Окончательно. Расстался после той ночи, когда приехал к тебе пьяным. Понял, что веду себя нечестно по отношению к тебе… и к ней, в том числе. Даже несмотря на то, что она оказалась хуже, чем я думал, это не оправдывает меня самого.