Айрин Ди – Любовь на грани (страница 2)
Класс тихо захихикал. Кто‑то шепнул: «Опять в облаках летает».
Анна Сергеевна вздохнула:
– Сосредоточься. Сегодня лабораторная – без внимания нельзя.
Я кивнула, открыла тетрадь… и замерла. На чистой странице – мой рисунок. Чёткий, будто я выводила его часами.
«Удали! – приказал внутренний голос. – Это глупо, это не ты!»
Но я не стала стирать. Вместо этого перевернула страницу и продолжила записывать формулы. А значок остался там – молчаливый свидетель моего смятения.
В то же время…
Чёрный «Subaru» рванул с места, оставив на асфальте едва заметный след от шин. Егор вдавил педаль газа, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках.
«Зачем я это сделал? Нет, не машину припарковал – а попросил её прикрыть. Обычно я сам разгребаю последствия, но сегодня… что‑то в её взгляде заставило рискнуть. Она даже не закричала, не оттолкнула меня. Просто замерла – и вдруг соврала ради меня. Ради меня. Её глаза… не как у остальных. Не брезгливые, не испуганные. В них – вызов, но без злости. Это цепляет. А улыбка, когда она „нашла“ учебник… будто сама не верит, что только что нарушила свои правила. Забавно. И странно приятно».
Он свернул на перекрёсток, резко, с визгом шин. Мотор рычал – такой же непокорный, как он сам.
«Надо забыть про неё. Она – не для меня. Слишком правильная, слишком… настоящая. А я – нет. Но почему я всё равно думаю о том, как она хмурится, когда я шучу? Как сжимает учебник, будто он – её щит? Почему мне хочется увидеть это снова?»
Рука сама потянулась к браслету на запястье. Пальцы нащупали выцветшую надпись: «Мой чемпион». Мама подарила его перед тем, как…
«Если бы она видела меня сейчас. Гонки, проблемы в школе, вечные разборки с отцом… „Чемпион“, ха! Скорее „прожигатель жизни“. Но Соня… Она не смеётся надо мной. Не боится. Не льстит. Это… непривычно. Будто я – не „тот самый Быстров“, а просто Егор».
Глава 2. Второй день. Игра в прятки с собой
Я проснулась от звука будильника – ровно в 7:00. По привычке потянулась к ежедневнику на тумбочке. На первой странице – план на сегодня, выверенный до минуты. Но взгляд сам зацепился за вчерашнюю запись:
«8:07 – опоздание (причина: инцидент с Быстровым)».
Красный крестик рядом будто жёг глаза.
«Это просто факт. Я зафиксировала нарушение правил. Всё по порядку».
Но внутренний голос ехидно шептал: «Ты не зафиксировала. Ты прикрыла нарушителя».
Я резко закрыла ежедневник, встала, подошла к зеркалу. Строгий хвост, очки, белая блузка – образ «старосты» на месте. Но в глазах… что‑то изменилось. Будто за привычной решительностью прячется сомнение.
Завтрак. Овсянка, банан, чай. Всё как всегда. Но ложка дрогнула в руке, когда я вспомнила его ухмылку: «Ну ты актриса! „Уронила учебник“…»
«Почему я до сих пор слышу его голос? Это просто эпизод. Случайность. Сегодня я даже не увижу его».
Но где‑то в глубине души я знала: увижу.
В то же время…
Он проснулся не от будильника – от звука дождя за окном. В комнате царил хаос: разбросанная одежда, пустые банки из‑под энергетика, стопка дисков с гонками. На стене – постер «Nürburgring», слегка покосившийся.
Егор потянулся к телефону. 7:45. Опоздание на первый урок гарантировано.
«А может, вообще не идти? Пропустить день, съездить на трек…»
Но перед глазами всплыло её лицо: строгое, с поджатыми губами, но в тот момент, когда она сказала «Я… уронила учебник», – в глазах мелькнуло что‑то ещё. Что‑то, что он не смог назвать.
«Интересно, она сегодня опять будет сверлить меня взглядом? Или сделает вид, что ничего не было?»
Он встал, натянул чёрную футболку (ту самую, с «Nürburgring»), провёл рукой по волосам. В зеркале – тень улыбки.
«Что со мной? Я думаю о ней больше, чем о гонке в субботу. Это… странно».
***
Я пришла в школу за 15 минут до первого урока – как всегда. Но сегодня вместо привычного ритуала (проверка дневника, повторение формул) я… искала его.
Взгляд скользил по школьным коридорам, по группам учеников у окон, по парковке. Чёрного «Subaru» не было.
«Хорошо. Значит, он не придёт. Меньше проблем. Но тогда почему внутри – пустота?»
Я уже почти убедила себя, что рада его отсутствию, когда услышала знакомый голос за спиной:
– Староста, ты опять смотришь на меня так, будто собираешься написать докладную.
Я вздрогнула. Он стоял в трёх шагах, прислонившись к стене, в той же чёрной куртке, с браслетом на запястье. В руке – стакан кофе.
«Он пришёл. Зачем? Чтобы снова поддеть меня?»
– Я не смотрела на тебя, – отрезала я, разворачиваясь к кабинету.
– Конечно, смотрела. – Он шагнул ближе. Запах бензина и кофе ударил в нос. – Ты всегда так делаешь: сначала хмуришься, потом отворачиваешься. Будто боишься, что я прочитаю твои мысли.
Я замерла.
«Как он это заметил? Я думала, я хорошо скрываю…»
– У меня нет мыслей о тебе, Быстров.
– Ну да, конечно. – Он усмехнулся, но в глазах – ни насмешки, ни вызова. Что‑то другое. Что‑то… тёплое? – Слушай, я хотел сказать спасибо. За вчерашнее.
Я обернулась. Он смотрел прямо, без привычной бравады.
«Он серьёзно? Благодарит меня? После того, как подставил?»
– Не надо. Это ничего не значило.
– Значит, значило. – Он сделал глоток кофе, не отрывая от меня взгляда. – Ты могла сдать меня, но не сдала. Почему?
Я молчала. Что сказать?
– Просто… не хотела, чтобы из‑за меня у кого‑то были проблемы, – выдавила я.
Он рассмеялся:
– «Из‑за тебя»? Ты же сама была соучастницей!
– Я не… – Я запнулась. – Это не считается.
– Считается. – Он наклонил голову. – И знаешь что? Мне это понравилось.
«Понравилось? Что именно? Что я соврала ради него? Что нарушила правила? И почему от его слов внутри что‑то дрожит?»
– Тебе пора на урок, – сказала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
– А ты?
– Я… тоже.
Он не двинулся с места. Смотрел на меня, будто ждал чего‑то.
«Скажи что‑нибудь. Спроси, почему я это сделала. Или… просто улыбнись».
Но я развернулась и пошла к кабинету, чувствуя, как сердце стучит в такт шагам.
***
Я сидела за партой, но формулы по химии расплывались перед глазами. Вместо них – его лицо, его голос: «Мне это понравилось».
«Что он имел в виду? Что ему понравилось, что я соврала? Что я… проявила слабость? Или что‑то другое?»