Айрин Ди – Любовь на грани (страница 1)
Айрин Ди
Любовь на грани
Глава 1. Как я поймала нарушителя (и потеряла покой).
Я, Соня Маркова, всегда гордилась тем, что в моём ежедневнике нет ни одной пропущенной записи. Каждое утро я перечитывала план и чувствовала: мир под контролем.
Это не просто привычка – это принцип. Мои родители – учёные‑биологи, для которых точность и систематичность – основа жизни. С детства я слышала: «Если всё распланировано, ничего плохого не случится». Так я научилась прятать тревогу за чёткими алгоритмами: расписание, списки, цветные стикеры.
Мой идеальный понедельник выглядел так:
7:00 – подъём, зарядка (15 мин: 5 мин растяжка, 10 мин кардио);
7:30 – завтрак (овсянка на воде, 1 банан, зелёный чай без сахара);
8:00 – выход в школу (с запасом 15 минут на непредвиденные обстоятельства);
8:15 – прибытие, проверка дневника и учебников;
8:30 – повторение формул по химии (тема: «Реакции нейтрализации»).
Но в тот день всё пошло не по плану. Буквально.
7:55. Я торопливо шагала через школьный двор, прижимая к груди стопку учебников. В левой руке – папка с лабораторными по химии, в правой – сумка с сменкой и обедом (контейнер с овощным салатом и протеиновым батончиком). Впереди маячила дверь кабинета химии – моего любимого предмета. Осталось всего пять метров…
И тут – скрип тормозов.
Из‑за угла вылетел чёрный «Subaru Impreza» 2004 года – машина, которая, кажется, видела больше гонок, чем школьных утренников. Дверь распахнулась, и на асфальт выпрыгнул он.
Высокий. В чёрной кожаной куртке, несмотря на сентябрьскую жару. Под курткой – чёрная футболка с выцветшим логотипом «Nürburgring». Волосы взъерошены, как будто он только что участвовал в ралли. А глаза… Ладно, глаза я разглядела позже. Сначала я увидела номер машины – тот самый, что уже трижды фигурировал в протоколах дежурных.
– Ты?! – выдохнула я, сверяясь с памяткой дежурных (лист 4, колонка 2, графы «нарушители‑рецидивисты»). – Быстров Егор, 11 «Б»! Опять нарушаешь правила парковки!
Он даже не обернулся. Достал из кармана бейсболку (потертую, с вышитым драконом), нахлобучил на голову и бросил через плечо:
– Отличница, ты что, на работу устроилась – штрафовать всех?
«Почему он говорит так, будто я – надзиратель? Я просто выполняю обязанности старосты. Это не моя прихоть, это правила! И почему он носит эту куртку в +25? Выглядит как герой дешёвого боевика. Но… куртка ему идёт. Чёрт, Соня, сосредоточься! Надо зафиксировать нарушение. Потом – докладная. Всё по порядку».
Я схватила его за рукав:
– Здесь нельзя оставлять машину! Это территория школы! И клумба директрисы…
Он медленно повернул голову. Вблизи его ухмылка выглядела ещё провокационнее. На запястье – старый кожаный браслет, потрёпанный, но явно дорогой владельцу.
– А ты, значит, личный охранник георгинов директрисы?
– Я староста! И если ты не переставишь…
Договорить я не успела. Из‑за спины донёсся леденящий голос:
– Быстров! Опять ты?!
Мы обернулись. Директриса Елена Петровна стояла в дверях, сжимая в руках грозный свисток – тот самый, что, по слухам, когда‑то использовала на соревнованиях по лёгкой атлетике. Её глаза за стёклами очков сверкали, как лазеры.
Егор тихо чертыхнулся, бросил мне:
– Прикрой, а?
И прежде чем я успела возразить, он толкнул меня к машине. Я врезалась в дверцу, а он в этот момент юркнул за куст сирени.
«Что делать?! Сказать правду? Но он попросил… А если не скажу – стану соучастницей. Но он же не сделал ничего по‑настоящему плохого… Соня, ты всегда следуешь правилам. Почему сейчас колеблешься? Потому что он посмотрел на тебя так… будто действительно надеется на помощь? Ладно. Один раз. Только потому, что это не критично. И только потому, что…что мне не хочется видеть его в кабинете директрисы. Почему?!»
– Маркова! – пропела директриса, приближаясь. Её каблуки выбивали по асфальту ритм, напоминающий марш к казни. – Вы что‑то видели?
Я открыла рот. Закрыла. Опять открыла.
– Э‑э… – протянула я, глядя на куст, где шевелились листья. – Я… уронила учебник.
Директриса подозрительно прищурилась:
– Покажите.
Я беспомощно огляделась. Учебник по химии («Неорганическая химия. Профильный уровень», автор – В. В. Еремин) мирно лежал в трёх метрах от меня, раскрытый на странице 147 («Амфотерные оксиды»).
– Вот он! – радостно воскликнула я, хватая книгу. – Видите? Всё в порядке!
Елена Петровна вздохнула, поправила очки:
– Ладно. Но если увижу Быстрова – он у меня попляшет!
Когда она ушла, из‑за куста раздался хриплый смех. Егор выбрался, отряхивая куртку от листьев. На рукаве – зелёное пятно от сока.
– Ну ты актриса! «Уронила учебник»… Тебе «Оскар», не меньше.
Я скрестила руки:
– Ты меня подставил!
– Зато спас от выговора. – Он подмигнул. – Считай это началом нашей дружбы.
– Мы не будем дружить! – отрезала я. – И если увижу твою машину ещё раз…
– То что? – он шагнул ближе, и я уловила запах бензина, кофе и чего‑то ещё – терпкого, мужского. – Напишешь на меня докладную?
Я набрала воздуха для гневной тирады, но тут раздался звонок – резкий, как выстрел.
– Опаздываешь, староста, – усмехнулся он, открывая дверь машины. – А ведь отличники должны быть пунктуальными.
Хлопок двери. Рев мотора. Чёрный «Subaru» рванул с места, оставив на асфальте едва заметный след от шин.
А я стояла, сжимая в руках учебник, и думала:
«Почему моё сердце стучит так, будто я пробежала стометровку?»
***
Я села за свою парту у окна – третью от доски, как положено по списку. Доставала тетрадь, ручку, калькулятор, линейку… Каждый предмет ложился на стол с тихим щёлком – так, как я привыкла. Порядок успокаивал.
Учительница, Анна Сергеевна, уже стояла у доски, постукивая указкой по плану урока: «Окислительно‑восстановительные реакции. Практикум».
– Маркова, ты сегодня рассеянная, – заметила она, едва я уронила карандаш. – Всё в порядке?
– Да, конечно, – я поспешно подняла карандаш, стараясь не смотреть в окно. – Просто… не выспалась.
Но это была ложь. Я выспалась. Просто в голове крутился образ: чёрная «Subaru», бейсболка с драконом, ухмылка.
Первые пять минут урока прошли как в тумане. Я записывала формулы, но мысли уплывали:
«Почему он попросил меня прикрыть его? Зачем я это сделала? Что бы было, если бы директриса его поймала?»
Рука сама потянулась к краю тетради. Я не заметила, как начала рисовать.
Сначала – круг. Потом – линии, образующие силуэт. Ещё штрихи – и вот уже на странице появился значок «Subaru»: минималистичный, но узнаваемый. Я даже добавила маленькую молнию – как на настоящих эмблемах.
– Соня? – голос Анны Сергеевны вырвал меня из транса. – Ты не слушаешь. Что мы сейчас разбираем?
Я вздрогнула, захлопнула тетрадь и почувствовала, как горят щёки.
– Э‑э… окислительно‑восстановительные реакции? – пролепетала я.