Айрин Ди – Любовь на грани (страница 3)
Я достала ежедневник, открыла на чистой странице. Рука сама вывела:
«Егор Быстров: 1) нарушает правила; 2) провоцирует; 3) …?»
Зачеркнула. Написала снова:
«Егор Быстров: не такой, как все говорят».
И снова зачеркнула.
В то же время…
Он сидел на последней парте, но не слушал учителя. В голове – её взгляд, когда она сказала: «Это ничего не значило».
«Конечно, значило. Она просто боится признать. Боится, что я… что мы… Что „мы“? О чём я вообще думаю?»
Он достал блокнот, начал черкать:
«Соня Маркова: 1) староста; 2) правильная; 3) …?»
Нарисовал рядом знак вопроса. Потом – маленький значок её очков.
«Почему она так на меня действует? Потому что первая, кто не испугался? Потому что не льстит? Потому что… потому что она настоящая?»
Звонок прервал мысли. Он резко встал, но перед выходом обернулся. Она тоже смотрела на него. На долю секунды – взгляд встретился.
«Она тоже думала обо мне. Это уже не случайность».
***
Я вышла из школы, но вместо того, чтобы пойти домой, замерла у крыльца. Дождь. Капли стучат по асфальту, по крышам, по моему зонту.
«Надо идти. План: 14:30 – обед; 15:00 – подготовка к контрольной по математике».
Но ноги не шли.
Из‑за угла выехал чёрный «Subaru». Он остановился рядом, окно опустилось.
– Подвезти? – спросил он, не глядя на меня.
Я колебалась.
«Это плохая идея. Это нарушение моего плана. Это…это интересно».
– Нет, – сказала я. – Я пешком.
– Как всегда, – усмехнулся он. – Но если захочешь…
– Не захочу.
Он кивнул. Окно поднялось. Машина тронулась.
А я стояла под дождём, глядя, как чёрный силуэт исчезает за поворотом.
«Почему мне кажется, что это только начало?»
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от мамы: «Как дела в школе?»
Я посмотрела на дождь, на пустую парковку, на свои руки – те самые, что вчера сжимали учебник.
Написала:
«Всё в порядке. Просто… немного не по плану».
Глава 3. Родительское собрание. Отцы и дети
Утро вторника началось с сообщения в школьном чате:
«Уважаемые ученики! Приглашаем ваших родителей на общешкольное родительское собрание в актовый зал в 18:00. Тема: „Адаптация старшеклассников к выпускному году“. Обязательное присутствие одного из родителей/законных представителей».
Я застыла, сжимая в руках телефон.
«Родительское собрание… Мама в экспедиции до конца месяца. Папа… Он точно не пойдёт. Опять сослаться на занятость».
В голове мгновенно пронёсся план: написать записку, сослаться на семейные обстоятельства, получить освобождение. Но внутренний голос ехидно добавил: «А может, всё‑таки поговорить с отцом? Впервые за полгода?»
***
Актовый зал школы № 15 наполнялся гулом голосов. Родители рассаживались на жёсткие деревянные стулья, шуршали программами, переговаривались. В воздухе пахло полиролью для мебели и слабым ароматом кофе из буфета.
Я стояла у окна, проверяя распечатки для выступления. На мне – тёмно‑синяя юбка‑карандаш, белая блузка, волосы стянуты в аккуратный хвост. В руках – папка с материалами, на запястье – часы с тонким ремешком (подарок бабушки на 14‑летие).
Краем глаза я заметила двух мужчин у задней стены. Один – мой отец, в сером костюме, с портфелем из натуральной кожи. Второй – отец Егора: в джинсах, чёрной кожаной куртке, с сединой в волосах и жёсткой складкой у рта. Они оживлённо разговаривали, смеялись, жестикулировали.
«Они… знакомы? Но откуда?»
Я подошла ближе, делая вид, что поправляю проектор.
– Вы… учились вместе? – спросила я, глядя на отца.
Оба повернулись. В глазах отца – непривычная теплота.
– Да, Соня. Мы с Сергеем были одноклассниками. Даже сидели за одной партой пару месяцев. – улыбаясь произнес мой отец
Отец Егора кивнул и произнес:
– Пока я не устроил «эксперимент» с фейерверком на уроке химии. Тогда нас и рассадили.
Они снова рассмеялись. Я заметила, как отец провёл рукой по лацкану пиджака – привычка, когда он волнуется.
***
Родители отошли к подоконнику, уселись на край, как когда‑то в школе. За окном – осенний парк: клёны в багряных листьях, дорожка, усыпанная опавшей листвой.
Их разговор лился рекой:
про первую влюблённость в учительницу литературы (миссис Ковальчук, с её вечными цитатами из Пушкина), про побег с уроков на речку (в июне, когда жара стояла невыносимая), про то, как тайком курили за спортзалом (а физрук ловил и заставлял бегать круги), про мечты о будущем – кто‑то хотел стать учёным, кто‑то гонщиком, кто‑то путешественником.
Отец Егора (вздыхая, проводит рукой по волосам):
– А ведь мы потом разлетелись кто куда. Я в автобизнес, ты в науку… И ни разу за двадцать лет не встретились. – вздохнул отец Егора и провелт рукой по волосам
– Жизнь. Она такая. Но знаешь… иногда надо просто остановиться и вспомнить. – глядя в окно, тихо произнес мой отец
В этот момент к ним подошла завуч, Лидия Петровна – высокая, в строгом сером платье, с очками на цепочке.
– Владимир, Сергей, вы что, опять за свои школьные шалости? – строго, но с тенью улыбки произнесла Лидия Петровна.
– Лидия Петровна! Вы всё так же нас читаете по глазам. – смеясь проронил мой отец
– Я вас двадцать лет наблюдала. Вы хоть изменились?
– Только сединой. А так – всё те же. – подмигнул отец Егора
– Только смотрите, чтобы дети ваши не повторили ваши «подвиги». – Лидия Петровна улыбнулась, но тут же нахмурилась.
– Мы стараемся. – прорапортовал мой отец
– Хорошо. А теперь – к делу. Через десять минут начинаем. – кивнул Лидия Петровна