Айн Рэнд – Муж, которого я купила (страница 11)
Этот рассказ относится к самому раннему периоду творчества Айн Рэнд. Вероятнее всего, она написала его в 1926 г., когда жила в Hollywood Studio Club. В то время она все еще занималась изучением английского языка, и в особенности американского сленга, активно пытаясь использовать его в своих произведениях.
На рассказ «Ночной король» явно оказало большое влияние творчество обожаемого ею О. Генри (подробнее об этом см. вступление Леонарда Пейкоффа к рассказу «Эскорт»).
История публикуется в данном сборнике практически без изменений, с минимальной редактурой для того, чтобы донести до читателя идеи и стиль Айн Рэнд того периода, когда она еще совершенствовала свой язык и оттачивала писательское мастерство.
Это было одно из наиболее удачных преступлений среди тех, что мне когда-либо удавалось провернуть. Я бы даже назвал его идеальным, и таким оно, по сути, и было. Всякий раз, вспоминая о нем, я задумываюсь о том, почему бы мне не стать настоящим убийцей, вместо того чтобы быть просто безобидным налетчиком.
Некоторые люди столь бессердечны, что спешат лишь выразить свое презрение, когда узнают об этом громком происшествии. Но я не придаю ни малейшего значения словам тех. кто распинается о том, что поступил бы на моем месте по-другому, что вообще бы смог принять иное решение.
Я не какой-то там мелкий жулик, и моим мозгам многие в нашем деле могли бы только позавидовать. Два года своей бесценной жизни я потратил на то, чтобы обучиться этому ремеслу. Неважно, поверите вы или нет, но я два года чтил все заповеди и зарабатывал себе на хлеб сущим лакейством. Те копы из Чикаго ни за что бы не узнали во мне знаменитого Стива Хокинса, проворачивающего грабежи посреди бела дня быстрее, чем какой-нибудь репортер мог настрочить стенограмму. Да чтобы я мог работать раньше простой прислугой? Но именно этим я и занимался долгие два года. И всему причиной то, что я охотился за самой ценной вещицей в Нью-Йорке, а на пути у меня стоял самый опасный человек в городе.
Этой вещью был Ночной Король, а человеком — Уинтон Стоукс.
Уинтон Стоукс умел гаденько улыбаться, в кармане у него было шестнадцать миллионов долларов, а за душой — полное бесстрашие.
И как раз у него находился Ночной Король.
Он был одним из тех богатых бездельников, которые вечно искали приключений и которым их всегда было мало. Охота, полеты, экспедиции в джунгли, восхождение на горные вершины — к его тридцати четырем, казалось, он успел все и всюду, где только можно. И особенно ему нравилось шокировать людей, делая то, чего они от него не ожидали. У него была чертовская смекалка! И самый острый и необычный ум среди всех людей, что мне довелось повидать. Частенько я даже жалел, что он родился миллионером, поскольку иначе бы он стал превосходным налетчиком, настоящим асом своего дела.
Да, и о его улыбке… Я ее терпеть не мог! Так же как и почти все, что с ним было связано: его медленные мягкие движения, словно у него кости были из ваты, его загорелое тело, будто отлитое из бронзы; даже его серые глаза, которые выдавали в нем прирученного тигра, который в любой момент мог решить, что ему пора на волю. Но улыбка — хуже всего! Она всегда наползала на его лицо, когда он смотрел на других людей, обозначенная всего лишь двумя морщинками в уголках рта. Они будто говорили: вы, право, так потешны, но я слишком вежлив, чтобы над вами посмеяться.
Ночной Король — это черный брильянт, один из тех немногих драгоценных камней, которые в почете во всех уголках мира и обладателям которых этот самый мир всегда завидует. Безупречный камень, пользующийся такой же славой, как какая-нибудь раскрученная кинозвезда, но единственный в своем роде.
Насколько дорог он был? Да на него можно было купить небольшой городок со всеми его жителями — все за цену одного небольшого камня цвета черного пламени. Уинтон Стоукс был невероятно горд тем, что раздобыл этот брильянт, и не променял бы его на все свои другие богатства, коих было совсем немало.
Попыток украсть бриллиант за все это время было больше, чем аварий на дорогах города. Все наши воротилы пытались наложить на него свои лапы, но в скором времени бросили это гиблое дело. Никто не мог достать его, по крайней мере, пока его владельцем оставался Уинтон Стоукс.
Но я заявил, что для матерого Стива Хокинса нет ничего невозможного. И я твердо решил преуспеть в том, в чем все остальные потерпели крах. Они потешались надо мной, узнав, что я решил бросить свое дело и устроиться к Уинтону Стоуксу простым рабочим. За те два года, что я проработал у него дома в Нью-Йорке, я даже и приблизительно не смог определить, где спрятан Ночной Король, хоть и старался изо всех сил это выведать. Я был уверен, что никто, кроме самого Уинтона Стоукса, не знает, где находится брильянт. Но все же я исправно играл роль честного работяги, был настоящим примером для подражания и любезно заговаривал всем зубы. И как-то раз мне представился шанс, да какой!
Я хотел все обставить так неожиданно, чтобы у них глаза из орбит вылезли от удивления. И у меня это вышло, хоть и не совсем так, как я того ожидал. Вы сами попробуйте упомянуть о деле Ночного Короля в присутствии нью-йоркских копов и поглядите на их реакцию!
Все началось следующим образом: Уинтон Стоукс собирался съездить в Сан-Франциско. Он был помолвлен с какой-то очаровательной девчушкой, которая там жила. Мне довелось увидеть ее фотографию на его рабочем столе. Юная блондиночка с белоснежной, искрящейся счастьем улыбкой и ножками — будто из рекламы чулок. Уинтон собирался жениться на ней в ее родном городе. Но знал я и кое-что еще, помимо меня известное лишь самому Стоуксу и его подружке.
Мне не составило труда выяснить это, однако я был ошеломлен сильнее, чем если бы обнаружил цветок орхидеи в мусорном баке. Можете быть уверены, я читал все его письма, до которых только мог добраться. Так же я поступил и с очередным письмом, которое он попросил меня скинуть в почтовый ящик. Я ни словца не помню из него, за исключением одного самого главного предложения, которое мигом вышибло из моего сознания все остальное:
«Моя дорогая, я везу с собой тот свадебный подарок, который хранил ранее как зеницу ока — до тех пор, пока не утонул в твоих глазах, прекраснее голубых алмазов — Ночного Короля, того самого, о котором ты меня как-то спрашивала».
Боже мой!
Прочтя эти строки, я первым делом сделал глубокий вдох. И уже потом — вдохновенно выругался и не удержался от хохота: подарить
Ну, вот он, мой шанс.
На следующий день котелок мой уже кипел, стремясь придумать какой-нибудь предлог для того, чтобы поехать с ним. Но долго мне размышлять над этим не пришлось, поскольку Уинтон сам спас меня от лишних хлопот.
Тем прекрасным весенним утром он вызвал меня в свой рабочий кабинет. Он восседал на широком стуле с восточной резьбой, закинув ногу на ногу, и дымил сигаретой, глядя на меня из-под прищуренных глаз.
— Уильямс, — обратился он ко мне по выдуманному мною самим имени, — я счел, что вам будет интересно узнать, что через три дня вы отбываете со мной в Сан-Франциско.
Должно быть, у меня было какое-то глупое выражение лица, потому что он спросил:
— В чем дело? Вас это удивляет?
Я пробормотал в ответ, что очень польщен оказанной мне честью. И на самом деле был так ему благодарен, что у меня даже мелькнула мысль пощадить его и не забирать брильянт!
— Я более чем доволен тем, как вы справляетесь со своими обязанностями вот уже который год, и потому принял решение, что вы непременно должны сопровождать меня в этой поездке, — пояснил он, прибавив. — Я доверяю вам более, чем кому бы то ни было в своем доме.
Теперь мне предстояло действовать, и действовать как можно быстрее. Как следует все взвесив, я составил план, настолько безупречный, что он мог родиться только в моей голове.
Этим вечером я отправился в один район Нью-Йорка, сильно отличающийся от жилого. Там сразу зашел в бильярдный клуб, который все неофициально называли «Вздернутым котом», ведь там располагался не только бильярдный стол, но и много чего еще интересного. Я уже рассказывал, что не был замечен ни в одном сомнительном дельце с тех пор, как устроился на работу к Уинтону Стоуксу, но знал, что если мне понадобится помощь, то здесь я ее запросто смогу найти. В конце концов, это был любимый клуб моих ребят.
Очень скоро я отыскал троих нужных людей и отошел с ними в темный уголок, рядом со старым неустойчивым столом, все четыре ножки которого были разной длины.
— Ребята, — начал я, — у меня для вас есть дельце, и если мы его провернем, то можем с чистой совестью уходить на пенсию и заниматься установкой сигнализаций на свои домашние сейфы.
Я ввел их в курс дела, объяснил, в чем именно будет заключаться их часть работы, а также сколько они в итоге за нее получат. Двое из них, Пит Крамп и Носатый Тимкине согласились сразу же, с большим воодушевлением. Но с третьим, как я и ожидал, возникло небольшое затруднение. Третьим был Микки Финниган.
Я знал Микки еще с Чикаго, и мы часто соперничали в нашем деле. Этот олух смел полагать, что он мне чета, что он такой же маститый грабитель, как я! Он зеленел от злости всякий раз, когда слышал об очередном успешно провернутом мною предприятии, я же никогда не был впечатлен ни одним из организованных им дел.