Айлин – Не спрашивай Анну (страница 11)
— Чей он?
— Бабушкин.
— Тогда почему Шушан сказала...
— Потому что Шушан старая женщина и любит говорить загадками.
— Бабушка тоже старая.
Елена неожиданно рассмеялась. Смех получился коротким, почти нервным, но всё же настоящим.
— Только не говори ей этого.
— Почему? Она знает, сколько ей лет.
— Иногда знать и хотеть это слышать — разные вещи.
Анна задумалась. Взрослая жизнь становилась всё сложнее: некоторые вещи нельзя было говорить, даже если они правдивы; на некоторые вопросы нельзя отвечать, даже если знаешь ответ; иногда следовало делать вид, будто не замечаешь очевидного, потому что иначе человек мог обидеться. Неудивительно, что взрослые постоянно ссорились.
— Мам, а кто такая Мариам?
Улыбка исчезла.
— Откуда ты знаешь это имя?
— Нашла фотографию. Там была девочка с крестом.
Машина замедлилась.
— Где она была?
— Во дворе, под миской. Бабушка сказала, что Мариам была её сестрой. Она пропала, когда ей было семнадцать. И ещё она слышала вопросы.
Елена резко нажала на тормоз. Машина остановилась у обочины, сзади возмущённо просигналили, но мать словно не услышала.
— Что именно тебе рассказала бабушка?
Анна перечислила всё, что запомнила. Чем больше она говорила, тем бледнее становилась Елена. Когда рассказ закончился, мать несколько секунд сидела неподвижно, потом закрыла лицо ладонями.
— Господи...
— Мам? Тебе плохо?
— Нет.
— Ты плачешь?
— Нет.
Между пальцами матери блеснула слеза.
— Плачешь.
Елена опустила руки.
— Аня, можно тебя кое о чём попросить?
— Можно.
— Никогда не бери у бабушки этот крест.
— Она мне его и не давала.
— Даже если даст.
— Почему?
— Просто пообещай.
— Я не люблю обещать, если не понимаю зачем.
В другое время Елена, наверное, рассердилась бы. Сейчас лишь устало покачала головой.
— Ты невозможный ребёнок.
— Почему?
— Потому что нормальный ребёнок сказал бы: «Хорошо, мамочка», — и через пять минут забыл.
— Тогда зачем обещать?
На этот раз мать действительно улыбнулась. Протянула руку и провела пальцами по волосам дочери. Этот жест был таким редким, что Анна замерла.
— Иногда мне кажется, что тебе не шесть, а шестьдесят.
— Мне шесть. И через четыре месяца будет семь.
— Это я тоже знаю.
Елена убрала руку.
— Хорошо. Я объясню. Только не всё. Когда я была маленькой, бабушка рассказывала мне о Мариам. Потом перестала. Я выросла и решила, что это просто старая семейная история, которую со временем сделали страшнее, чем она была на самом деле.
— Как сказка?
— Скорее как легенда. В каждой семье есть такие истории: кто-то видел призрака, кто-то предчувствовал смерть, кому-то приснился вещий сон. Люди любят находить смысл там, где его, возможно, никогда не было.
— А ты веришь?
Елена посмотрела через лобовое стекло.
— Не хочу верить.
Анна заметила разницу.
— Я спросила не это.
Мать молчала долго.
— Иногда верю.
— Почему?
Елена завела машину.
— Потому что однажды Мариам сказала бабушке, что у неё родится дочь, которая выйдет замуж за чужака.
— За человека не из их народа?
— Да.
— За папу?
— За папу.
Анна нахмурилась.
— Но меня тогда ещё не было.