Айлин – Наследие Зултан. Пробуждение (страница 7)

Виолетта усмехнулась.

«Тогда тем более не вижу проблемы».

На этот раз пауза длилась дольше.

«Антон Павлович сам свяжется с вами, когда сможет».

«Где он?»

Ответа не было. Виолетта набрала номер Антона. Телефон оставался выключенным.

После второго безответного звонка она связалась с начальником службы безопасности. Марина уже передала её просьбу; машину Антона нашли на парковке.

— Проверьте въезд и выезд со всех камер, лифты, лестницы, холл, подземный паркинг. Всё с момента его прихода. И никому не отправляйте записи без моего разрешения.

— Сделаем, Виолетта Васильевна.

Закончив разговор, она потянулась к старой книге. Шустрик хотя бы пытался отвечать на вопросы. Сейчас этого было достаточно, чтобы ждать его возвращения.

Она открыла старую книгу. Страницы оставались пустыми.

— Шустрик?

Белая страница не изменилась.

— Если это твой способ заставить меня волноваться, то он отвратительный.

Виолетта перелистнула книгу, потом вернулась к началу. Она искала маленькую рыжую кляксу с таким же напряжением, с каким ещё вчера ждала сообщения от Андрея. Заметив это, остановилась.

— Хорошо. Значит, сама.

Она вернулась к чёрной книге.

На обложке серебряные линии снова складывались в геометрический знак Фуллеров. В отличие от старых книг, которые пахли травами, деревом и временем, эта почти не имела запаха. Переплёт был гладким и холодным, материал напоминал кожу, но при внимательном рассмотрении в нём обнаруживалась едва заметная металлическая сетка.

Она провела пальцем по краю. Ветка на запястье болезненно кольнула.

— Я поняла, что тебе не нравится.

Виолетта всё равно открыла книгу. Портрета больше не было. Вместо него появился текст на современном русском — ясный, без загадок и старинных оборотов.

«Если вы читаете это, значит защитный контур Марии Зултан начал разрушаться, а наследственные способности проявились. Вам, вероятно, уже сообщили, что род Фуллеров представляет для вас угрозу. Прежде чем принять эту версию за истину, задайте себе один вопрос: почему люди, называющие себя вашей семьёй, сочли необходимым лишить вас памяти?»

Виолетта задержалась на последней строчке. Как раз об этом она и собиралась спросить Шустрика.

«Вам расскажут, что память заблокировали ради безопасности. Возможно, уже рассказали. Однако защита, которая требует лишить человека его прошлого, отличается от насилия только намерением того, кто её применяет».

— Удобно.

Виолетта произнесла это вслух, но продолжила.

«Мария Зултан покинула свой род не только из-за Фуллеров. Она бежала от решения, принятого обеими сторонами. Совет Зултан считал ребёнка смешанной крови опасным. Часть нашего рода считала его объектом, который необходимо изучить. Мария отказалась от обоих вариантов».

Виолетта перечитала последнюю фразу. До сих пор мать спасала её от Фуллеров, бабушка предупреждала о них, Шустрик боялся, что они получат след. В этой версии угрозу представляли обе семьи.

Она достала бабушкину записку. «Прости меня за то, что мы с Машей решили за тебя, какую жизнь ты должна прожить». Раньше Виолетта читала эти слова как просьбу простить вынужденное решение. Теперь в них слышалось и другое.

— Продолжай.

Книга словно ждала разрешения. Появился новый абзац.

«Ваш отец выступал против уничтожения или изоляции ребёнка. Он настаивал на стабилизации дара и наблюдении».

— Наблюдении. Очень отцовское слово.

Следующая строка появилась, пока она ещё говорила:

«Мария называла это экспериментом».

Виолетта провела пальцем под строчкой. Книга признавала возражение матери; от этого ей хотелось верить тексту больше. Именно поэтому следовало быть осторожнее.

«Вы имеете право узнать обе версии прежде, чем решите, кому доверять».

Текст закончился.

— А третья версия есть?

Страница оставалась неподвижной.

— Разумеется.

Она закрыла книгу. Фуллеры предлагали выслушать обе стороны, но собственные эксперименты уже назвали «стабилизацией дара». Если всё это было частью её семейной истории, семейка оказалась выдающаяся.

Минут через двадцать Марина вернулась с записью, и они вместе пошли в комнату службы безопасности.

На первом видео Антон Павлович входил в здание в семь сорок три. В руках у него была обычная рабочая сумка и чёрная книга.

— Откуда книга?

— На камере улицы она уже у него, — ответил сотрудник безопасности. — Машина приехала в семь тридцать девять. Вышел с ней.

— Запись парковки за ночь?

— Сейчас поднимем.

На следующем видео Антон передавал книгу Марине, затем шёл в кабинет.

До десяти часов всё выглядело совершенно нормально. Он дважды выходил, разговаривал с сотрудниками, один раз спускался за кофе.

В 10:17 вошёл в свой кабинет. Больше не выходил.

— Проверьте выход, — попросила Виолетта.

Сотрудник безопасности показал запись целиком: дверь всё время оставалась в кадре. Антон вошёл, дверь закрылась. Через час Марина открыла кабинет, и там уже никого не было.

— Окно? — спросила Виолетта.

— Двадцать второй этаж.

Она и без него знала номер этажа. К тому же окно не объясняло, куда человек исчез так, чтобы никто ничего не заметил.

— Покажите момент около десяти семнадцати с других камер.

В 10:18 изображение в коридоре дрогнуло. На долю секунды прямые линии изогнулись.

— Стоп. Теперь назад, по кадру.

Виолетта придвинулась к монитору. На одном-единственном кадре вокруг двери кабинета проступала серебряная рамка с геометрическими символами. Следующий кадр был нормальным.

— Вы это видите?

— Артефакт записи какой-то, — сказал сотрудник, нахмурившись.

— Сохраните кадр.

По крайней мере, серебряную рамку увидела не только она.

— Поднимите парковку с момента, когда приехала его машина.