Айлин – Наследие Зултан. Пробуждение (страница 3)

Утром она приехала в офис почти без сна. Марина заметила зелёный рисунок на руке, но Виолетта сказала, что испачкалась ручкой, после чего закрылась в кабинете и достала книгу, которая прежде сама открывалась на рисунке дерева.

— Хорошо. Вчера ты очень хотела что-то показать. Показывай.

Книга не ответила. Тогда Виолетта сама нашла страницу с деревом и семью кругами. Под рисунком появилась строка, которой раньше не было: «Первый путь открывается памятью».

На следующем развороте была изображена женщина внутри круга из ветвей, а на её запястье — три листа. Под рисунком стояло: «Знак пробуждения проявляется, когда кровь снова слышит Источник».

— Источник чего?

Страница чуть дрогнула, и под строкой медленно проступили слова: «Не чего. Кого».

В этот момент вошёл Антон Павлович. Виолетта едва не рассказала ему всё, но вспомнила бабушкино предупреждение. Вместо этого спросила, знает ли он фамилии Фуллер и Зултан. Фамилия Фуллер, по его словам, ему не встречалась. Больше ничего полезного она не услышала.

Во время разговора ветка на руке внезапно обожгла кожу.

Виолетта повернулась к окну и увидела на противоположной стороне улицы мужчину в тёмном костюме-тройке. Несмотря на расстояние, она узнала того, кто передал ей письмо у ресторана.

— Видите его? — спросила она Антона.

— Кого?

— Возле серой машины. Мужчина в тёмном костюме, длинные волосы.

Антон посмотрел внимательнее, но видел лишь женщину с собакой, курьера и молодого человека возле машины.

Незнакомец тем временем поднял руку, приложил два пальца к виску в почти насмешливом приветствии и исчез — не ушёл за машину, не отвернулся, а просто перестал быть там.

После ухода Антона на стекле медленно проступило одно слово: «Домой».

Виолетта приблизилась к окну. За ним, в нескольких десятках метров внизу, шла своим чередом улица. С той стороны написать на стекле было некому.

Виолетта повернулась к книге. Теперь на странице был рисунок двери внутри переплетённых ветвей, а под ним стояли четыре строки:

«За этой рамкой целый мир,

Ты только постучись.

Скажи — мой род меня зовёт,

И сможешь ты войти».

Она перечитала их несколько раз, чувствуя, как в памяти болезненно дрогнуло нечто давно забытое. Маленькая ладонь на тёплой древесине, смех женщины, запах травы.

И вдруг Виолетта произнесла следующую фразу раньше, чем увидела её на странице:

— Только дверь должна тебя вспомнить.

Под стихотворением медленно проступили именно эти слова.

Когда она коснулась страницы, перед глазами вспыхнул лес. Огромное дерево походило стволом на стену, в коре виднелась дверь, а рядом стояла Мария. Лица матери по-прежнему не удавалось разглядеть, словно память сама закрывала его светом.

Мария присела перед маленькой девочкой.

— Если однажды станет страшно и меня не будет рядом, ты должна помнить, куда идти.

— К бабушке?

Женщина засмеялась.

— Сначала к бабушке. Всегда к бабушке. А если и она не сможет помочь — домой.

— Мы же дома.

Мария замолчала.

— Нет, маленькая фиалка. Пока нет.

Где-то далеко раздался резкий металлический звук, и лес словно вздрогнул вместе с ней.

— Они пришли раньше.

— Кто?

Мария опустилась на колени и взяла девочку за плечи. Сказала, что та забудет очень многое: иначе её найдут. Мать не хотела этого, но однажды кровь должна будет вспомнить сама.

— Я не хочу забывать.

— Знаю.

— А тебя?

Мария прижала дочь к себе.

— Меня тоже.

Виолетта стояла перед ними, не в силах ни приблизиться, ни отвести взгляд. По щекам текли слёзы. После разговора с Андреем она не плакала, а теперь смотрела, как мать прижимает к себе маленькую девочку, и не могла остановиться.

— Мама…

Мария вдруг подняла голову и посмотрела прямо туда, где стояла взрослая дочь, словно расстояние в тридцать с лишним лет на мгновение перестало существовать.

— Ты меня слышишь? — прошептала Виолетта.

— Ещё нет.

Видение оборвалось.

В книге появился новый текст: «Память открыла первый путь». Ниже: «Не открывай второй, пока не найдёшь того, кто помнит тебя до забвения».

Виолетта задумалась, кто вообще мог помнить её до того, как воспоминания были скрыты. Бабушки больше нет, мать исчезла. Книга сама перевернула страницу, и на чистом листе появилась маленькая рыжая клякса, постепенно превратившаяся в рисунок нелепого существа с хвостом, ушами и слишком большими глазами.

Под ним проступило одно слово: «Шустрик».

Виолетта смотрела на рисунок, чувствуя необъяснимое узнавание, а затем существо на странице моргнуло, широко улыбнулось и совершенно отчётливо произнесло:

— Ну наконец-то. Я уже думал, ты никогда не вспомнишь, как читать.

Виолетта молчала. Шустрик склонил голову набок.

— Ой. Ты меня совсем не помнишь?

И впервые за последние дни Виолетта рассмеялась — не от радости, а от окончательной невозможности происходящего.

— Нет, — сказала она, вытирая слёзы. — Представь себе, не помню.

Шустрик тяжело вздохнул.

— Тогда у нас очень много работы.

И рисунок исчез.

Глава 6. Тот, кто помнит

Рыжая мордочка снова проступила на странице. Шустрик смотрел на Виолетту так, словно именно она была главным недоразумением этого дня.

Ещё несколько дней назад она посоветовала бы человеку, разговаривающему с нарисованным существом, обратиться к хорошему специалисту. Теперь сидела в собственном кабинете и ждала, когда рисунок объяснит, что происходит. Виолетта опустилась в кресло.

— Давай ещё раз. Ты меня знаешь?