Айлин – Наследие Зултан. Пробуждение (страница 11)

— Потом станет лучше. Сначала будет сложно, ты поругаешься со Златой, наверняка попытаешься командовать Советом, хотя тебя никто не просил…

— Очень обнадёживающая речь.

— Я ещё не закончил.

Виолетта закрыла дверь и направилась к лифту. Впервые дорога в неизвестность начиналась с обычного адреса на окраине города. И почему-то это пугало сильнее, чем обещание магического портала.

Глава 8. Адрес на окраине

В промышленной части города почти не было людей. Вдоль дороги тянулись высокие заборы, тёмные корпуса старых производственных зданий и длинные участки без единой машины. За непрозрачными окнами могла продолжаться работа, но с улицы ничто её не выдавало.

Адрес привёл Виолетту к двухэтажному зданию из красного кирпича. Выцветшая табличка указывала на бывшую заводскую лабораторию. Окна первого этажа закрывали металлические жалюзи, на воротах остался только номер корпуса.

Она остановила машину поодаль и некоторое время сидела, не выключая двигатель.

— Мы приехали? — донёсся приглушённый голос из сумки.

— Нет, я решила показать тебе заброшенную промзону в качестве экскурсии.

— Ты нервничаешь.

— Оцениваю обстановку.

— Это и называется нервничать, только у тебя всё должно звучать как пункт делового плана.

Виолетта бросила взгляд на сумку.

— Ты можешь хоть пять минут помолчать?

— Могу.

Пауза длилась ровно две секунды.

— Но не буду.

Она невольно усмехнулась, затем снова посмотрела на здание. В окнах второго этажа горел свет. Это уже было что-то.

— Если это ловушка, ты поймёшь? — спросила она.

— Возможно. Я не датчик сигнализации.

— А жаль.

Она заглушила двигатель, отправила Марине сообщение с адресом и короткой фразой: «Если через час не выйду на связь, звони в охрану и полицию», после чего убрала телефон в карман.

— Умно, — одобрил Шустрик.

— Я знаю.

— Обычно ты сама так про себя говоришь?

— Обычно мне не приходится таскать с собой книгу с разговаривающим существом.

— Я всё ещё не существо.

— Твоё самоопределение обсудим позже.

Виолетта вышла из машины. У ворот не было ни охраны, ни домофона, калитка оказалась незапертой. Она постояла перед ней, прислушиваясь, затем вошла во двор. У входа никого не было.

Дверь тоже открылась без труда. Внутри пахло пылью и старым металлом; примешивался ещё какой-то резкий запах, напоминавший воздух после грозы. Ветка на запястье потеплела, и Виолетта остановилась.

— Чувствуешь?

— Здесь недавно открывали переход, — ответил Шустрик уже без шуток. — Не больше нескольких часов назад.

Коридор освещали лишь несколько потолочных ламп. Слева тянулись двери бывших кабинетов, справа за стеклянными перегородками стояли старые столы, шкафы и остатки оборудования.

— Антон Павлович! — позвала Виолетта.

Ответа не было. Она пошла дальше. На полу возле одной из дверей лежал разбитый телефон. Виолетта сразу узнала модель.

Она подняла устройство. Треснувший экран ещё светился; последним был открыт вызов на её номер.

— Значит, он действительно звонил отсюда.

Шустрик не ответил.

— Ты слишком тихий.

— Мне не нравится запах железа.

— Мы в старом заводском корпусе.

— Не такого железа.

Из дальнего конца коридора донёсся скрежет, будто по каменному полу протащили металлический предмет.

— Антон?

Виолетта прислушалась. Едва слышный стон заставил её ускорить шаг.

— Подожди! — резко сказал Шустрик.

Но она уже открывала дверь в конце коридора.

За ней оказался большой лабораторный зал. Старые столы были сдвинуты к стенам, а посередине бетонного пола светился серебряный круг. В центре лежал Антон Павлович.

— Антон!

Виолетта бросилась к нему.

— Стой! Не пересекай!

Шустрик закричал так резко, что она остановилась в шаге от серебряной линии. Антон не двигался.

— Он без сознания.

— Сначала посмотри на круг.

Линии мерцали внутри самого бетона. По краям были знакомые символы — та же геометрия, что на чёрной книге.

— Фуллеры?

— Их система. Но кто-то может использовать чужой инструмент.

Она снова посмотрела на Антона. Он дышал.

— Как его вытащить?

— Не знаю, — ответил Шустрик.

— Ты же знаешь правила.

— Это не моя система.

Виолетта склонилась к кругу. Серебряный рисунок медленно перестраивался, будто схема что-то пересчитывала внутри себя. Жар от веточки расползался по руке.

— Эта штука удерживает остаточный проход, — сказал Шустрик. — Если войдёшь, тебя может увидеть тот, кто его открыл.