Айлин – Наследие Зултан. После границы (страница 4)
Где-то далеко хлопнула калитка.
Через минуту послышался голос Яна, рассказывавшего кому-то по дороге что-то громко и быстро, а затем голос Джеки, который явно собирался спросить, почему тот вернулся позже, но, судя по наступившей паузе, снова передумал.
В доме закрывали окна — становилось холодно. На кухне зажёгся свет, Виолетта пошла ставить чайник. Наверху закрылась дверь Яна. Леон услышал щелчок и остался на веранде ещё ненадолго.
После трёхсот лет поисков, дорог, исчезновений и возвращений оказалось, что слово «после» не означает конец.
Оно означает утро, которое всё равно наступает на следующий день.
Глава 2. То, что осталось
Елена пришла на следующий день ближе к полудню. До этого Леон успел убедить себя, что совершенно не думает о её вчерашнем отсутствии.
Они с Кассиусом сидели за кухонным столом и разбирали старые записи о дорогах. Некоторые давно утратили практический смысл, но Кассиус хранил их с почтением, какое другие люди берегут для семейных реликвий. Переписывать тоже отказывался: «При переписывании неизбежно исчезает контекст». Что именно он однажды собирался делать с этим контекстом, Леон так и не понял.
На столе лежали листы, исписанные разными почерками, устаревшие карты и тетрадь с выцветшей обложкой. Кассиус уже третий день пытался её датировать.
— Здесь написано «до северного смещения», — сказал он, поднеся страницу ближе к окну. — Но непонятно, какого именно.
— Значит, это очень старая запись.
— Это не датировка.
— Для меня вполне.
Кассиус поднял на него глаза.
— Именно поэтому архивом занимаюсь я.
Леон собирался ответить, но заметил перемену за окном. Сад оставался прежним: влажная трава, старая яблоня, дорожка к воротам, поздние цветы возле стены. Между двумя деревьями возникла глубина, которой секунду назад там не было. Он замолчал.
Кассиус проследил за его взглядом.
— Иди, — сказал он.
— Я никуда не собирался.
— Конечно.
— Мы вообще-то работаем.
— Последние десять минут ты читаешь один и тот же абзац.
Леон посмотрел на лист перед собой.
— Он сложный.
— Там перечень переходов.
— Очень сложный перечень.
Кассиус усмехнулся и снова опустил голову к записям.
— Иди уже.
Леон поднялся и пошёл к выходу, стараясь не торопиться. Изображать безразличие после трёхсот лет поисков было глупо. Он всё же шёл медленнее, чем хотелось.
Елена стояла возле яблони.
На ней был длинный серый плащ, волосы она собрала на затылке, но ветер уже успел вытянуть несколько прядей, и теперь они касались её щеки. В одной руке она держала небольшую сумку.
Увидев Леона, она улыбнулась. Виноватой не выглядела, и это почему-то раздражало.
— Привет, — сказала она.
— Привет.
Елена посмотрела на Дом.
— Я вчера не пришла.
— Я заметил.
Она перевела взгляд на него.
Леон услышал, как резко прозвучал ответ. Несколько мгновений они стояли молча; Елена не оправдывалась, и он сердился ещё сильнее.
— Я думал, ты придёшь, — сказал он.
— Я тоже думала.
— Но не пришла.
— Не пришла.
Он не хотел устраивать сцену из-за одного вечера или заставлять Елену отчитываться за каждый час. Сунул руки в карманы, но мысль всё равно вернулась: ты опять не пришла. Ему было триста лет — и одновременно совсем мало.
Елена подошла ближе, не пытаясь обнять его прежде, чем они договорят.
— Я была у моря, — сказала она.
Леон нахмурился.
— Какого моря?
— Не знаю, как оно называется.
— Ты пропустила встречу со мной, потому что решила посмотреть на море?
— Да.
Леон уставился на неё: такого объяснения он не ожидал.
— Просто море?
— Просто море.
— Ничего не случилось? Ты никого не спасала, не удерживала пространство?
— Нет.
— Не пряталась? Не пыталась увести что-нибудь от Первого Дома?
Елена покачала головой.
— Я сидела на берегу.
Леон молчал.
— Почти весь день, — добавила она.
— Зачем?
Елена посмотрела куда-то мимо него, туда, где между деревьями ещё сохранялось открытое ею направление.
— Не знаю.
Леон хотел рассердиться, но представил её на берегу незнакомого моря — без погони и задачи, которую непременно надо выполнить. Может быть, вчера она наконец смогла просто смотреть на воду. Это не отменяло того, что он ждал.