Айлин – Наследие Зултан. После границы (страница 1)
Айлин
Наследие Зултан. После границы
Глава 1. После
Первый Дом просыпался теперь иначе.
Леон заметил это лишь через несколько недель: по утрам он больше не прислушивался к тишине, пытаясь понять, чего она от него требует. Прежде молчание Пути могло означать новую дорогу, отсутствие Елены — расстояние, которое невозможно измерить ни шагами, ни годами. Даже в спокойные дни он ждал известий о том, что происходило за границей Дома.
Теперь с кухни доносился шум закипающего чайника. Иногда этого было достаточно.
В то утро Леон проснулся от шагов в коридоре, полежал несколько секунд с закрытыми глазами, прислушиваясь к торопливому топоту, потом услышал приглушённое ругательство, звук упавшего предмета и почти сразу голос Джеки:
— Ян.
— Я поднял.
— Я ничего не сказал.
— Ты собирался.
Леон улыбнулся, не открывая глаз.
За стеной что-то снова стукнуло.
— Это тоже поднял, — сообщил Ян.
— Я всё ещё ничего не сказал.
— Вот именно это и раздражает.
Шаги удалились к лестнице. Через несколько секунд хлопнула дверь ванной, заскрипела ступенька, которую уже несколько месяцев собирались починить; на кухне кто-то слишком резко открыл шкаф, и, судя по звуку, оттуда вывалилась крышка от кастрюли. Леон улыбался: тревожиться было не о чем. Он открыл глаза.
За окном только начинало светать. Ночью шёл дождь, и теперь стекло было покрыто мелкими каплями, за которыми сад выглядел чуть размытым, словно кто-то провёл по нему влажной кистью. Ветки старой яблони почти касались окна, тяжёлые от воды листья опустились ниже обычного, а дальше, за ними, серело небо.
Он ещё немного полежал. Когда-то казалось: стоит найти Елену — исчезнет напряжение между лопатками, мир встанет на место и больше ничего не придётся искать. За триста лет он представлял себе это утро бессчётное количество раз.
Он нашёл мать, а потом наступил следующий день. Потом ещё один. Елена не поселилась в Первом Доме, не стала приходить каждое утро и не пыталась заполнить три столетия разговорами. В первый месяц Леон злился сильнее, чем хотел признавать. Теперь — почти нет.
Леон отбросил одеяло, оделся и вышел в коридор.
У двери комнаты Яна он остановился. Обычная деревянная дверь была закрыта. Снаружи висела табличка, найденная неизвестно где: Ян закрасил прежние буквы и вывел поверх:
СТУЧАТЬ. ДАЖЕ ЕСЛИ ВЫ ДЖЕКИ.
Ниже значительно меньшими буквами было дописано:
ОСОБЕННО ЕСЛИ ВЫ ДЖЕКИ.
Леон усмехнулся и спустился вниз, оставив дверь закрытой.
На кухне уже сидела Виолетта, обхватив ладонями большую кружку. Волосы она собрала кое-как, несколько прядей выбились и падали на лицо, но, судя по выражению, исправлять это она не собиралась.
— Доброе утро, — сказал Леон.
— Это пока не доказано.
— Ян уже проснулся.
— Тогда шансы действительно невелики.
Леон налил себе чай и сел напротив.
На столе лежали учебники, тетрадь по физике, два карандаша, один носок и яблоко.
Он посмотрел на носок.
Виолетта проследила за его взглядом.
— Не спрашивай.
— Не собирался.
— Правильная стратегия.
Сверху снова послышались шаги.
Через минуту Ян влетел на кухню с рюкзаком на одном плече, рубашкой, застёгнутой явно в спешке, и выражением человека, которому весь мир с самого утра мешал выполнять очень важную миссию.
— Где моя тетрадь?
Виолетта молча указала на стол.
Ян посмотрел на неё.
— Почему она здесь?
— Потому что ты вчера здесь её оставил.
— Я помню, что унёс её наверх.
— Значит, у нас завёлся кто-то, кто по ночам переносит школьные принадлежности.
Ян нахмурился, словно на мгновение действительно допустил такую возможность.
В этом доме подобные предположения нельзя было отвергать слишком быстро.
— Путь? — спросил он.
— Нет, — сказала Виолетта.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я видела, как ты оставил её здесь.
Ян вздохнул, схватил тетрадь и начал запихивать её в рюкзак.
Джеки появился в дверях и молча посмотрел на Яна. Тот замер с рюкзаком в руках.
— Что?
— Ничего.
— Ты опять так смотришь.
— Как?
— Как будто собираешься спросить, взял ли я всё.
Джеки выдержал короткую паузу.
— Взял?
— Да.
— Тогда хорошо.
Ян застегнул рюкзак. Джеки перевёл взгляд на лежащий на столе носок, потом снова на него.
— Это не мой, — быстро сказал тот.