Айлин Лин – Отвергнутые жёны, или Амазонки поневоле (страница 27)

Подруга отмахнулась:

- Мне помощь не нужна. Одной идти быстрей.

В этом была вся амазонка, сильная, уверенная в себе.

- Может, тебе нужен отдых?

- Нет, - тряхнула головой она, - отправляемся.

Я оглянулась на нашу пещеру. Всё очарование спало, оставив после себя лишь суровую действительность. Как будто мы видели чудесный сон, который так внезапно кончился.

- Кир, езжай на Гае, а ты Кея, на Рэе. Тае будет спокойней, если котята будут рядом, поэтому я поеду на ней.

Тигры, словно понимая, что говорят о них, поднялись и подошли ближе. Охотник помог мне взобраться на Таю, мы оседлали тигров и тронулись в путь.

- Давай остановимся на поляне, где на нас напали, - сказала я Киру.

Кея вопросительно посмотрела на меня.

- Да, из племени Шана двое пытались украсть меня к себе, - ответила я на её немой вопрос, - одного убил Кир.

Подруга довольно кивнула:

- Хорошо. Нечего им здесь делать.

Мы добрались до знакомых мест. Кир слез с Гая:

- Там твоя поляна.

Я вернулась к кусту, который мне так и не дали хорошенько рассмотреть. Высокое, раскидистое растение с широкими глянцевыми листьями было всё усыпано ягодами. Так я и думала, это Антидесма или, как его ещё называют Бигнай. Съедобные, сладковатые ягоды зреют постоянно, но неравномерно, отчего куст будто усыпан разноцветными крупными бусинами.

- Погодите, найду пару небольших отростков, посадим рядом с посёлком.

Меня всегда удивляло, как здесь растут деревья и кустарники. У каждого словно свой ареал. В одном месте.

Скоро мы тронулись в путь. Ростки я отдала Киру, отчего охотник стал похож на ухажёра, что спешит на свидание. Впрочем, выражение его лица было совсем другим. Печальным и раздосадованным. Он то и дело бросал на меня горестный взгляд, будто уже прощался навсегда.

К вечеру добрались до деревни. К нам навстречу вышла встревоженная и сердитая Дая:

- Ана, почему мы должны постоянно искать тебя?

- Посмотри, - я слезла с тигрицы и показала предводительнице котят, - вот из-за них мы и задержались.

Женщина стояла, поджав губы, но потом не выдержала, подошла ближе, погладила мохнатых крошек. Тигры вели себя спокойно, тревожный для них период закончился.

- Идите уже, - остыла Дая, - пропадёшь ещё раз, искать не пойдём.

- Остальные вернулись? – Спросила её.

- Да, - кивнула женщина, - все пришли.

К нам навстречу спешили Юна, Айя, Ида, Ина и все остальные. Меня наперебой обнимали, расспрашивали, восхищались тигрятами. Кир стоял в сторонке.

Наконец, вырвавшись из объятий, пошла устраивать молодую маму. В отведённый для Таи шатёр перенесла тигрят, уложила в душистое сено. Она же, забравшись, устроилась рядом. Я принесла воды и еды, оставила поблизости, чтобы тигрица могла подкрепиться.

Закончив с обустройством, выкупалась в пруду, промыла отросшие волосы, что струились по плечам до самого копчика. Выбралась, подыскала себе новые тесёмки для одежды.

- Ана, - позвала меня Ина, - подойди ко мне, девочка.

Я присела рядом со старой женщиной.

- Ты теперь с Киром. – сказала она, настолько уверенно, что я удивилась.

- Как догадалась?

Ина рассмеялась:

- Ты на него только глянь, он же глаз с тебя не сводит. И сама вся светишься, точно солнышко. Решила остаться с нами?

- Нет, покачала я головой, - этого больше не будет. Я не могу остаться с вами и с Киром.

- Боишься, что будет ребёнок? – старушка понимала гораздо больше, чем говорила.

Молча кивнула в ответ.

- Погоди, - она зашла к себе в хижину и скоро вернулась, протянув мне какой-то сухой корешок.

- Вот, хорошенько разжуй его, а потом проглоти. Детей не будет. Я покажу тебе, как выглядит эта трава. Накопай корешков и подсуши. Жуй каждый раз, когда вы будете вместе.

От удивления у меня глаза полезли на лоб. Вот тебе и первобытная контрацепция.

- И что? Правда помогает? – С сомнением разглядывала я неприметный корень.

Ина усмехнулась:

- Ты думаешь, почему мы не рожаем каждый год. Мужчины строго запрещают есть его. И рассказывать о чудесном корне. Только от матери к дочери секрет всё равно передаётся. Иначе мы бы обросли детьми, как жгучий куст колючками.

- Спасибо, - я обняла женщину, - ты не представляешь, что сделала. Теперь я смогу быть с Киром до того времени, пока придёт пора вернуться домой.

- Ана, - улыбнулась Ина, - у нас в жизни так мало счастья. Надо не упускать эти моменты.

Я разжевала корешок и скривилась. Он был горький, как хина. Настолько, что из глаз невольно потекли слёзы. И так каждый день? Да-а-а, любить здесь совсем непросто. Но даже такой выход меня устраивал. Кое-как прожевав и с трудом проглотив "лекарство", поспешила к себе в хижину, собрала немногочисленные пожитки. Рассказала всё Нае. Подруга обняла меня:

- Кир давно любит тебя. И он хороший.

- Не говори пока никому. Хочу устроить ему сюрприз.

Сложив свои вещи возле выхода, я занялась делами. Вечером после ужина, вернулась, сгребла всё и направилась к шалашу Кира, что стоял несколько поодаль от всех.

Охотник сидел перед входом, печально разглядывая звёзды.

- Ты пустишь меня к себе? – Прервала я его созерцание.

- Ана? – Он подскочил на ноги. - К себе? Ты хочешь жить со мной? – Кир потрясённо смотрел на меня.

- Да. Так пустишь?

Мужчина молча сгрёб меня в охапку и занёс в шатёр, уложив на душистую траву. Ночь для нас пролетела слишком быстро.

Глава 25

Проснулась я оттого, что солнце упрямо пробиралось в хижину, прокрадывалось через листья крыши, слало свои слепящие лучи-копья со входа.

Открыла глаза, оглянулась. Ведь время уже близиться к обеду. Почему меня никто не разбудил? Кира рядом не было. Выбралась из шатра, позёвывая, пошла умываться.

Возле пруда возилась ребятня, старая Ина по мере своих сил, выделывала шкуру. Увидев меня, она улыбнулась:

- Кир ушёл на охоту, пока ты спала.

- И не разбудил меня, - присела на краешек озерца, зачерпнула воды.

- Дая сказала тебя не будить.

- Вот как? - неслыханная милость от нашего матриарха.

- Девочка, мы тоже когда-то были счастливы. И, если есть возможность продлить это время, то не станем мешать.

Да, как бы хорошо ни жилось женщинам в племени, а только роль любимой жены и матери всегда желанней. Наверное, очень тоскливо жить годами, даже не надеясь на счастье. Вон их сколько здесь, молодых и не очень. И каждая в душе мечтает снова оказаться в объятьях любимого. Вместе растить детей, вместе встречать рассветы и переносить невзгоды. Что ни говори, а жизнь нашего племени неполноценна. Не даёт она женщине исполнить её истинное предназначение. А потому нет здесь и счастья.