Айлин Лин – Ари. Первая из вождей (страница 13)

Значит, хищница таким образом отблагодарила меня за спасение?

– Какое разумное существо, – пробормотала себе под нос, изо рта вырвались клубы пара. – Слишком.

Одновременно с этим горькое чувство разочарования кольнуло сердце. Мой план обзавестись могучим союзником провалился. Кошка жива, относительно здорова, но она осталась сама по себе, а я сама по себе. Мы просто разошлись как в море корабли, связанные лишь общей тайной крови.

Я снова одна. Обидно, однако.

Вернувшись в свой «каменный мешок», подошла к обезглавленной туше ворлака.

Впрочем, чего я так грущу, подумаешь, с приручением зверя не выгорело, у меня есть куда более насущные проблемы, а именно возвращение в неприветливое племя с их странной шаманкой. Я пойду к ним, но не для того, чтобы остаться. Нет. Я вернусь победителем и швырну голову пещерного льва к ногам вождя. И это станет моим пропуском к ресурсам.

Я заберу всё, что смогу унести: лучшие копья, кремнёвые ножи, шкуры. Я имею на это право, никто из них не запретит мне взять всё, что моей душе угодно.

А потом я уйду. Отправлюсь на поиски тех, кто выглядит как я, ведь где-то же они должны быть, не так ли?

Подойдя к отрубленной голове ворлака, ухватила её за жёсткую гриву и рывком подняла.

Вот он мой железобетонный аргумент в любом споре.

– Что же, – усмехнулась я, глядя в мёртвые жёлтые глаза, – пришла пора забрать у тебя всё самое ценное…

Меня ждала грязная и неприятная работа. И я, перехватив поудобнее нож, подошла к обезглавленной туше.

Полагаясь на память Шайи, приступила к делу, и для начала следовало перевернуть ворлака на спину. Уперевшись ногой в бок зверя, я рывком, крякнув от натуги, опрокинула его брюхом вверх. Затем вонзила остриё ножа в остатки шеи и с силой повела вниз, вдоль белой линии живота, до самого паха, стараясь не проткнуть брюшину, чтобы не вывалить кишки раньше времени. Затем сделала надрезы вокруг лап, там, где кончалась шерсть и начинались подушечки.

Шкура животного оказалась толстой, с плотным подшёрстком и жёсткой мездрой. Нож шёл туго, приходилось подрезать белёсые плёнки фасций, соединяющие кожу с мышцами. Влажный, чавкающий «чвок-чвок» звук разрываемой ткани в тишине утра неприятно резал слух. Самым сложным было обойти костяной гребень на спине. Пластины вросли глубоко, и мне пришлось буквально вырубать их вместе с кусками мяса, чтобы не испортить «броню». Закончив со шкурой, перешла к внутренностям. Аккуратно вскрыла брюшину. Наружу, словно живые, поползли сизые, скользкие петли кишечника. Отодвинув их, по локоть погрузила руки в нутро зверя с целью вынуть печень. Нащупала диафрагму, подрезала её и добралась до правого подреберья. Вот она! Я действовала осторожно, не спеша, стараясь не задеть жёлчный пузырь. Подрезала связки и извлекла тяжеленный, килограммов на восемь, орган.

Топором перерубила позвоночник в районе поясницы и отделила задние ноги, затем, работая ножом вдоль хребта, вырезала длинные полосы мяса.

Закончив, хотела было начать укладывать добытое, но так и замерла, оглушённая запоздалой мыслью: почему всё это мясо пахнет нормально, то есть просто кровью, железом и диким зверем, в то время как сердце воняло так, будто давно протухло? На меня тут же налетели яркие воспоминания и я буквально физически ощутила тот тошнотворный странно-едкий дух, шибанувший в нос, когда я поднесла сердце к лицу. Если бы зверь был болен или отравлен, смрад пропитал бы всё его тело. Но мышцы чистые, органы тоже и выглядят здоровыми. Значит, дело не в болезни…

Ворлак мутант. Сердце для него было не просто насосом, перегоняющим кровь. Это был биологический реактор. Похоже, орган являлся неким фильтром-накопителем, концентрирующим в себе нечто сверхъестественное.

Я брезгливо поморщилась и, передёрнув плечами, вернулась к работе: в центр расстеленной шкуры водрузила голову, а вокруг неё, как в гнезде, разместила всё остальное. Сверху набросала снега, потом начала сворачивать чудовищный тюк, связав лапы крест-накрест, используя прочные жилы льва вместо верёвок. Получился плотный, увесистый кокон, шерстью наружу. Выпрямилась, отёрла окровавленные руки снегом. Усталости не было, что не могло не радовать, и чему я уже почти не удивлялась.

Критически осмотрев результат, довольно кивнула, но тащить этот куль волоком прямо по камням и насту было бы глупостью – быстро сотру мездру, испорчу ценный мех, а то и порву шкуру, растеряв мясо. Поэтому я, взяв топор, пошла к лесу и в несколько мощных ударов срубила две длинные, упругие жерди молодой лиственницы и пару веток покороче для поперечин. Быстро соорудила каркас, связав всё полосками кожи, в итоге получились неплохие волокуши. Приложив значительные усилия, водрузила тяжеленный тюк с мясом на деревянную раму и закрепила остатками жил.

– Другое дело, – пробормотала под нос, выпрямилась, осмотрелась. – Ладно, поехали.

Ухватившись за жерди, впрягаясь в конструкцию, как лошадь в оглобли, налегла грудью вперёд. Волокуши скрипнули, врезаясь в снег, и податливо поползли следом, оставляя за собой двойную борозду на девственно-чистом снегу.

Путь назад оказался на удивление… медитативным. Груз был чудовищным, но я шагала размеренно, чувствуя, как работают мышцы спины и ног. Они не ныли, не горели огнём, как раньше. Я чувствовала себя не вьючным мулом, а ледоколом, прущим сквозь снежную целину.

Солнце перевалило за полдень. Тени постепенно удлинялись, становясь гуще. Мороз всё усиленнее кусал щёки.

И всё это время меня сопровождали… Кто-то не отставал ни на шаг, при этом не показываясь на глаза. Он шёл за мной и сверлил мою спину немигающим взором. Какой-либо угрозы от преследователя я не ощущала.

Я продолжала идти, делая вид, что ничего не замечаю, а потом, выбрав момент на повороте тропы, резко оглянулась.

Барс, застуканный мной, мигом отпрянул за снежные кусты и притаился там, перестав двигаться. Любопытно… Зачем ирбис пошёл за мной?

– И чего скрываешься? – громко спросила я. – Ты голодна?

Моя догадка оказалась верной, если судить по тому, как кошка перевела свои голубые глаза на мой меховой мешок и вожделеющее облизнулась.

– Там в расселине осталось ещё мясо, поди и слопай, – добавила я, ткнув пальцем в сторону скалы. – Тебе точно хватит.

И отвернулась, чтобы продолжить путь. Но ирбис не стал поворачивать к расселине, хотя (и я уверена в этом) прекрасно меня понял. Барс снова двинулся за мной, мягко ступая по снегу и прекратив прятаться за деревьями.

На подходе к пещере, где меня ждала шаманка, я остановилась и, посмотрев на красивую кошку, покачала головой.

– Тебе что-то конкретное нужно?

Животное замерло в трёх метрах от меня и задумчиво склонило голову набок.

– Окей, – пожала плечами я, опустила жерди волокуш, присела на корточки, развязала узел на тюке. Запустила руку внутрь, нащупала скользкую, холодную почку, вытащила её и положила на плоский камень. Ирбис медленно подошёл ко мне, обнюхал подношение и… быстро съел. После чего опять вопросительно-требовательно на меня уставился.

– Ещё? – обречённо уточнила я и снова залезла в мешок, чтобы вскоре вынуть тяжёлую печень.

– Ур-рух, – довольно фыркнул зверь. Я глазом моргнуть не успела, как кошка вцепилась в печень и буквально вырвала её у меня.

– Да уж, приятного аппетита, – буркнула я, быстро отдёргивая руку. – Но больше не получишь, самой мало, – и, впрягшись в волокуши, зашагала прочь.

Кошка вскоре снова нарисовалась у меня на хвосте. Я сделала вид, что ничего необычного не происходит, и продолжала монотонно переставлять ноги.

Когда впереди показался знакомый склон и чернеющий зев пещеры, барс отстал, скрывшись в лесу. Я же, нахмурившись, замерла, сканируя местность. Странная тишина заставила всё моё нутро в тревоге оцепенеть.

Ни гортанных окриков, ни стука камня о камень. Но зато были следы. Много. К пещере вели многочисленные отпечатки ног. Соплеменники обычно ходили гуськом, след в след, эти же люди истоптали всё вокруг.

Я вынула топор из-за пояса, в другой руке сжала нож. Зев пещеры темнел впереди, валуна, служившего дверью, на месте не было.

Что делать? Уйти? Или заглянуть? Вдруг кому-то нужна моя помощь? Там же дети и женщины… Мои судорожные размышления прервала согбенная фигура, возникшая в проёме пещеры. Шаманка выглянула наружу, её морщинистое лицо было серым, осунувшимся. Увидев меня, она замерла на мгновение, а затем устало и как-то облегчённо улыбнулась полубеззубым ртом.

– Заходи, Ари-на. Ты нужна нам. Без тебя нам не жить.

Я решительно поднялась по склону, старуха посторонилась, пропуская меня. Внутри пещеры было холодно, несмотря на горящий очаг, подле которого стоял пожилой мужчина, один из сапиенсов, судорожно сжимавший в руке увесистую дубину, а позади него, прижимаясь друг к другу, притаились пятеро детей.

И больше никого здесь не было.

Ни вождя, ни его свиты. Ни женщин сапиенток.

Остались лишь дети и два старика.

Глава 9

– Что здесь произошло? – спросила я, обводя взглядом пустое, словно вымершее пространство пещеры ещё раз, вдруг что-то пропустила.

Шаманка тяжело опустилась на камень у очага. Пламя отбрасывало дрожащие тени на её изборождённое морщинами лицо.

– Воры, – глухо отозвалась она, – те, о ком я тебе говорила. Пришли прошлой ночью, когда ты сражалась с ворлаком. Мой дар подвёл меня, я не учуяла их заранее. Будто кто-то затуманил мне разум… Кто-то сильный.