Айлин Лин – Ари. Первая из вождей (страница 12)
В общем, тот, кто подрал пещерного являлся необычным животным. Есть шанс, пусть маленький, но есть, что там, в чаще, валяется ещё один источник силы. Ещё одно сердце. Такими ресурсами не разбрасываются, особенно в моём положении.
Крепче сжав топор, пошла вперёд.
Либо это так со мной шутило подсознание, либо реально мои глаза стали видеть лучше, а уши слышать (Шайя и без того обладала соколиным зрением и чутким слухом), но сейчас… Темнота обрела глубину и оттенки. Я видела каждый корень под снегом, каждую ветку. Слышала, как скрипят деревья от мороза, как шуршит снег, оседая под собственным весом.
И эти ощущения кружили голову…
На место битвы я вышла, следуя по тропе ворлака. И вскоре оказалась на поляне, освещённой лунным светом, залитой кровью, со смятыми кустарниками и обломанными тощими деревцами.
А в её центре, не шевелясь, лежал ОН.
Снежный барс. Ирбис.
До чего же прекрасное животное! Густая, серебристо-белая шерсть с дымчатыми пятнами, мощные лапы, длинный пушистый хвост. Только его внушительный размер выдавал в нём дитя этого странного мира, он был куда крупнее своих земных собратьев.
Подошла ближе, перехватывая топор поудобнее. Жалость? Да, мне было его жаль… Но ирбис мёртв, так что…
Но стоило приблизиться к нему на пару метров, как внутри родилось странное, новое чувство. Некое нутряное, животное чутьё. Интуиция хищника.
Я замерла. Зверь лежал неподвижно. Его бок был вспорот – жуткая рана, с виднеющимися в ней внутренностями. Снег вокруг пропитался кровью. Любой врач сказал бы – труп. Замерев, закрыла глаза и напрягла слух. Едва слышно, на грани восприятия я различила стук…
Тук… Пауза, тягучая, бесконечная… тук.
Ирбис был жив. Во всяком случае пока.
Глава 8
Я опустилась на корточки перед умирающим зверем и посмотрела на рваную рану, тянущуюся через весь его бок, и отчётливо понимала, шансов у него ничтожно мало: брюшина разорвана, видны петли кишечника, от которых поднимался пар на морозном воздухе. Кровопотеря чудовищная. Обычное животное уже бы погибло, но этот экземпляр держался, вопрос только, а на чём именно?
Параллельно с осмотром ирбиса, в голове, будто на весах, качались два варианта будущего. Оба были весьма интригующими.
Передо мной находился идеальный хищник. Даже сейчас, с распоротым животом, истекающая кровью, эта кошка внушала трепет. Мощь, грация, абсолютное оружие природы. Если она умрёт, я получу отличную шкуру, мясо и кости для будущих орудий – всё пойдёт в дело моего выживания.
Я закусила губу, обдумывая… Если ирбис выживет, у меня может появиться напарник. Тот, кто прикроет спину. Тот, с кем не страшно спать в лесу. В этом безумном мире, где я одна против неизвестности, такое подспорье будет бесценно. При всём при этом была и обратная сторона медали. Как бы там ни было, в моих мечтах о сильном союзнике стоило учитывать неоспоримый факт – это дикий зверь, не домашняя кошечка. И если я спасу барса, где гарантия, что первым делом он не перегрызёт мне глотку, восприняв меня, как банальный обед?
Спасти его, значит, рискнуть всем.
«Русская рулетка», только вместо пули в барабане – владелец острых клыков и когтей весом около двух сотен килограммов.
– Ну и задачку ты мне подкинула, – прошептала я, встала, обошла могучее тело по кругу. Это была самка. Совсем молодая, судя по зубам и состоянию шерсти. Возможно, это была её первая серьёзная битва за территорию, и она проиграла её более старому и опытному монстру. Жизнь уходила из неё по капле. Снег под ней превратился в ледяную красную корку. Мои новые, обострённые чувства сканировали её состояние лучше любого МРТ. Дыхание поверхностное, сердце сбивается с ритма. Обычная медицина тут бессильна. Барсу необходимо чудо. И таким чудом могла стать та энергия, что текла по моим венам.
Я посмотрела на свою левую руку, не так давно висевшую плетью, а теперь совершенно здоровую. Кроме того, я с каждым мгновением всё отчётливее ощущала, как рядом с сердцем, чуть правее, разгорается странный комок… Та самая Искра? Отныне я мутант? Надеюсь, не стану каким-нибудь чудовищем с восходом солнца.
Ладно, как бы там ни было, во мне есть то, что способно исцелить ирбиса. Теоретически…
Я остановилась у головы хищника, присела.
– Рискнём, – выдохнула, принимая решение.
В конце концов, если она попытается меня убить… что ж, свою жизнь я задёшево не отдам.
Медленно потянула из-за пояса костяной нож, и в этот момент зверь шевельнулся, его веки дрогнули, приподнялись. На меня смотрели два огромных, бездонных глаза. Они были не жёлтыми, как у ворлака, а дымчато-серыми, с голубым отливом, как небо перед грозой. В них не было ярости, только боль и тоскливое понимание близкого конца. И ещё… она видела нож в моей руке и, должно быть, решила, что я пришла добить её. Кошка слабо дёрнула губой, пытаясь оскалиться, но сил на рык у неё не осталось, из горла вырвался лишь влажный хрип.
– Тише, – сказала я, твёрдо глядя ей в глаза. – Я не убивать пришла.
Перехватив нож поудобнее, поднесла остриё к своей ладони.
– Это тебе, – шепнула, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег. – Дар от одной хищницы другой, – и решительно провела лезвием по коже, густая кровь мгновенно выступила из пореза. Алая жидкость была темнее обычного, и, клянусь, гуще, а ещё в ней отчётливо поблёскивали едва заметные голубые искры.
Я сжала кулак, и тяжёлые капли упали на морду животному.
– Пей, – приказала я, – если хочешь жить.
Зверь с трудом слизнул моё подношение, после ещё и ещё, я, чувствуя, как слабею, встала и, пройдя вперёд, дополнительно окропила его чудовищную рану на боку.
Стоило очередной капле упасть на истерзанную плоть, как я почувствовала жуткое головокружение, мир вокруг резко качнулся, меня повело в сторону, а к горлу подкатила тошнота. На ватных ногах с трудом дотащилась до какого-то дерева и, опираясь о шершавый ствол, тяжело опустилась на землю, горизонт накренился под неестественным углом.
Вот же дура, не надо было этого делать… Последняя мысль обидой обожгла нутро, и я провалилась в беспамятство.
Не знаю, сколько прошло времени. Но из крепких объятий тёмного, вязкого сна меня вырвал не звук, а некое чувство острой опасности. Звериное чутьё возопило: «УГРОЗА! Очнись!»
Я резко распахнула глаза, сердце, ускорив бег, вдруг замерло…
Прямо передо мной, заслоняя собой всё вокруг, зависла морда. Огромная, серо-белая с крапинами.
Глаза ирбиса находились прямо напротив моих. Я чувствовала на своих щеках его горячее дыхание, видела каждую жёсткую волосинку в усах, мокрый розовый нос и влажные чёрные губы. Хищник глядел на меня не мигая, не было и тени мук умирающего. Барс изучал меня… Как-то очень разумно, что пугало ещё сильнее.
Я вжалась затылком в кору дерева, боясь дышать. Большая кошка слегка наклонила голову, продолжая гипнотизировать меня своими голубыми глазами.
Тишина стояла такая, что я слышала не только стук своего сердца, но и размеренное, мощное биение в груди ирбиса.
Мы сидели нос к носу. Человек и зверь. И я понятия не имела, что ждать от хищника.
И какого же было моё удивление, когда ирбис неожиданно громко фыркнул, выпустив из ноздрей два облачка горячего пара, и плавно, одним текучим движением поднялся на лапы.
Я заворожённо смотрела на его бок: там, где недавно зияла смертельная рана, остался лишь длинный, неровный рубец. Шерсть вокруг была слипшейся от крови, но… моя безумная, просто фантастическая затея вернула к жизни это прекрасное, совсем молодое животное.
Тем временем барс отошёл в противоположный конец поляны, уселся там, обвив лапы пушистым хвостом, и продолжил сверлить меня своими глазищами.
Я, всё ещё не веря, что мне вроде как ничего не грозит, медленно, стараясь не делать резких движений, поднялась на ноги. Преодолевая скованность в затёкших мышцах, под действием страха быть покусанной, шагнула назад.
Ирбис не шелохнулся, просто смотрел, словно сфинкс, охраняющий тайны этих гор.
Ещё шаг. Ещё.
Кошка лишь дёрнула левым ухом, ловя звуки просыпающегося леса, но взгляда от меня не отводила. Когда дистанция между нами стала достаточно безопасной, я развернулась и, больше не оглядываясь, пошла прочь.
Лес вокруг менялся. Ночь, владычествовавшая в горах столько часов, неохотно сдавала позиции. Небо на востоке, ещё недавно чернильно-синее, налилось лазурью. Звёзды одна за другой растворились в холодной бездне, уступая место новому дню.
Вершины гор первыми поймали прикосновение солнца. Снежные шапки вспыхнули нежным, пудрово-розовым огнём, который с каждой минутой становился всё ярче, превращаясь в жидкое золото. Этот свет медленно стекал вниз, по каменным склонам, прогоняя тени в глубокие ущелья, раскрашивая мир в резкие, контрастные тона.
Воздух, без того чистый и звонкий, стал ещё хрустальнее; иней на ветвях вспыхнул мириадами алмазных искр, превращая угрюмый лес в сказочные, сияющие чертоги.
Жестокая, равнодушная, но при этом совершенная красота первобытного мира завораживала.
Я шагала к расщелине, где осталась туша льва, и мысли мои метались, не давая мне в полной мере насладиться рассветом.
Итак, ирбис отпустил меня.
В дикой природе так не бывает. Раненый, голодный хищник не упустит добычу, которая сидела перед ним совершенно беззащитная. Он мог убить меня, пока я пребывала в беспамятстве, но не сделал этого.