Айли Фриман – Аверилл. Путь короля (страница 20)

Пиршественный зал был огромен и роскошен, с высокими сводчатыми потолками, украшенными искусной резьбой, и массивными колоннами, поддерживающими их. Огромные окна с витражами пропускали мягкий свет, создавая волшебное сияние, которое переливалось на столах, покрытых белоснежными скатертями, украшенными золотыми узорами. В центре зала стоял длинный широкий стол, сервированный изысканной посудой из серебра и хрусталя. На нем уже стояли блюда, источающие аппетитные ароматы.

Зал давно уже был полон людей. Гости были одеты в пышные наряды, подчеркивающие их статус: мужчины в расшитых камзолах и шелковых рубашках, женщины в длинных платьях с корсетами, украшенными драгоценностями.

Когда Реджинальд вошел в дверь. Громкий гвалт различных голосов стих, взоры всех собравшихся устремились на молодого короля, а через мгновение все люди поднялись как один человек. У них вырвался единодушный крик:

– Да здравствует Реджинальд Вильерс, наш король!

С гулко стучащим в груди сердцем он низко поклонился им, а затем сосредоточенно двинулся к законному месту во главе длинного широкого стола. Сэр Витольд шагал позади него, довольно улыбаясь и слегка кивая в ответ на приветствия гостей.

Провожаемый многочисленными взглядами присутствующих, Реджинальд подошел к столу и, прежде чем опуститься на стул, он произнес:

– Я приветствую вас, мои друзья! И я приветствую Аверилл! Этот день очень важен для меня, я здесь для великого дела, и я готов служить всем вам.

Обеденный зал оглушили многочисленные рукоплескания. А затем трапеза началась; длинный стол ломился под тяжестью различных яств: здесь были горячее жаркое из баранины, поросенок, приготовленный на вертеле, запеченный кролик, горячие соусы для мяса, сладкие кушанья, орехи, прекрасно убранные корзины с фруктами, золотые кубки с вином. Создавалось впечатление, что на стол были выставлены все запасы из погребов замка.

На протяжении всего ужина Мудрейшие, сидевшие по обе руки от Реджинальда, оживленно расспрашивали его о прежней жизни. Как и предсказывал сэр Витольд, они не давали ему ни минуты покоя.

Вслед за тем к молодому королю один за другим подходили почетные гости, чтобы представиться и выразить свое почтение.

– Реджинальд, – серьезным тоном обратился к нему советник, когда ужин уже начал приближаться к концу, и положил руку на его плечо. – Ты готов встретиться со своей матерью?

– Да, отведите меня к ней, – ответил Реджинальд слегка взволнованно. Он был удивлен, что его родной матери не было на торжественном ужине.

– Тогда ступай за мной.

Они вышли из пиршественного зала, провожаемые заинтересованными взглядами гостей, и двинулись по длинному коридору, в конце которого поднялись по длинной винтовой лестнице и оказались перед высокой дверью, запертой на большой золотой замок.

Витольд остановился и встретился глазами с недоуменным взглядом Реджинальда.

– Это… ее комната? – с сомнением спросил он.

– Да, – с грустью подтвердил Витольд, доставая ключ из кармана мантии. – Нам приходится запирать твою мать, потому что после твоего рождения она немного утратила контроль над собой. Иногда у нее случаются припадки и истерики, порой она становится опасна.

Тут Витольд повернулся к двери и вставил ключ, сделанный из чистого золота, в замочную скважину.

– Подождите-ка, – остановил его Реджинальд. – Если она опасна, то зачем мне с ней встречаться? И хочет ли она меня видеть вообще?

Лицо Витольда смягчилось.

– Она ждет тебя уже восемнадцать лет. Она любит тебя, мой дорогой мальчик. Она все-таки твоя родная мать. Знай, что ее рассудок помутился, потому что она очень сильно любила тебя. Она пыталась защитить тебя и… и на этом сведений достаточно! Ты все узнаешь в свое время. Будь добр, ни о чем меня больше не спрашивай. И просто дай шанс своей матери.

Реджинальд кивнул, ощущая, как холод пробегает по спине, словно ледяные пальцы касаются его кожи. Предстоящая встреча с матерью наполнила его душу тревогой и страхом. Витольд повернул ключ несколько раз и распахнул тяжелую дубовую дверь. Советник шагнул в темную комнатку, Реджинальд последовал за ним. Они оказались перед другой дверью, на этот раз менее массивной и запертой только на деревянную задвижку. Пока Витольд запирал предыдущую дверь, Реджинальд осмотрелся кругом, удивляясь тому, почему его мать так тщательно прячут? Почему ее боятся выпускать? Что такого ужасного она могла совершить? Она узница в собственном замке?

– Я понимаю, что ты сильно удивлен, но, поверь мне, так надо, – тихим голосом проговорил старый маг и, отодвинув щеколду, толкнул дверь.

Она отворилась с легким скрипом, и Реджинальд попал в личные покои матери – леди Кантемиры Вильерс. Это была просторная комната с невероятно высоким потолком. Взгляд Реджинальда упал на кровать с задернутым пологом, в которой безмятежно спала его мать. Мать, которую он никогда не знал. Реджинальду казалось, что эта незнакомая женщина, кем бы она ни была, никогда не сможет заменить герцогиню Эйдриан, которая вырастила его, как родного сына, отдавая ему всю душу, раскрывая все свое сердце, даря искреннюю любовь, заботу и тепло материнских рук.

Перед ним предстала женщина лет пятидесяти, с усталым бледным лицом. Длинные седые волосы были собраны в тугой пучок на затылке. Одета она была в парчовый халат, больше напоминавший балахон. Реджинальд заметил, как худы ее руки и тонки пальцы. Женщина выглядела уставшей и изможденной, словно на ее плечи легло бремя всех забот и тревог этого мира.

Старый Витольд подошел к кровати и, кашлянув, обратился:

– Леди Кантемира.

В тот же момент она проснулась и резко села в постели. Затем перевела взгляд на Реджинальда, который стоял позади Витольда немного смущенный.

– Это он?! – закричала женщина в следующее мгновение. – Это он!

Кантемира порывисто поднялась, не отрывая напряженного взгляда от Реджинальда, в котором сразу признала сына.

– Мой сын!.. – дрожащим голосом произнесла она, протягивая к нему руки. – Мой мальчик! Вернулся! Я так долго ждала тебя! Позволь, я обниму тебя!

И не дожидаясь его ответа, мать со слезами кинулась ему на шею, стараясь излить на него столько любви, сколько не могла дать все эти долгие годы. Реджинальду казалось, что она задушит его и даже после этого не отпустит. А потом, глядя на лицо, покрытое глубокими морщинами, юноша попытался понять, какие чувства испытывает к этой незнакомой женщине, которая вдруг оказалась его родной матерью. Он заглянул в свою душу и обнаружил, что испытывает к ней всего лишь жалость. Жалость, не любовь.

– Ты вырос таким красивым, – прошептала леди Кантемира, еще не оправившись от волнения и роняя слезы радости.

Она взяла его руку в свои теплые ладони и искренне улыбнулась. Реджинальд в молчании глядел на нее с легкой улыбкой на губах.

– Реджинальд, – с гордостью произнесла Кантемира. – Добро пожаловать домой.

– Спасибо, – немного растерянно отозвался тот.

– Ну что ж, моя госпожа, я боюсь, что теперь нам с Реджинальдом придется вернуться на торжество.

– Нет! Витольд, не уводи от меня моего сына! – воскликнула женщина, судорожно взметнув вверх руки.

– Реджинальд еще заглянет к вам перед сном. Правда, Реджинальд? – советник вопросительно взглянул на него.

– Правда, – вынужденно подтвердил тот.

Вдруг леди Кантемира в грусти осела на пол, раскинув подле себя полы своего широкого халата.

– Я еще вернусь, – сказал Реджинальд ласково.

Вслед за тем они осторожно удалились, оставив леди Кантемиру в одиночестве.

Вернувшись в пиршественный зал, Реджинальд занял почетное место во главе стола. Витольд сел по его правую руку. Все люди, собравшиеся здесь, глядели на будущего короля с восхищением и уважением. Они чувствовали, что юноша благочестив и честен, что он снимет угрозы, нависшие над Авериллом. Однако благородные маги и не подозревали, что среди них за пышным столом сидит и предатель.

Когда праздничный ужин уже подходил к концу, Витольд напомнил Реджинальду о его обещании зайти к матери перед сном, и тот кивнул, правда, как-то неуверенно.

Глава 24 «Оборотень»

На этот раз Витольд не стал входить в комнату леди Кантемиры, решив, что мать и сына следует оставить наедине, чтобы они смогли узнать друг друга поближе.

Леди Кантемира сидела в кресле возле окна, когда Реджинальд переступил порог ее комнаты. Она обернулась и одарила его лучезарной улыбкой. Реджинальд ответил более скромно, лишь слегка приподняв уголки губ.

– Я ждала тебя, сынок. Я знала, что ты зайдешь ко мне, – хриплым голосом проговорила женщина и поднялась с кресла.

На ней по-прежнему был парчовый балахон, но на голове теперь возвышался короткий бежевый колпак, расшитый блестящими нитями.

– Я пришел, чтобы пожелать вам спокойной ночи, леди Кантемира.

На ее лице появилось выражение горького разочарования, и Реджинальд понял, что ранил ее.

– А почему не «мама»? – слегка дрожащим голосом спросила она.

– Дело в том, что я еще не свыкся с мыслью, что вы моя родная мать. Ведь меня вырастила другая женщина, и она любила меня, как родного сына.

– Но я тоже тебя любила, сын мой! Я родила тебя на свет, а потом нас сразу разлучили ради твоей безопасности. Но все эти годы разлуки я тебя любила…. Любила и ждала. Я уверена, что смогла бы дать тебе гораздо больше любви и тепла, чем та чужая женщина, у которой тебя оставили.