Айгуль Клиновская – Бонни и ее попутчики (страница 2)

Он включил чайник, достал две тарелки. Симон пристроился на подоконнике и принялся прикусывать свою траву в ожидании, что ему перепадут куриные хрящики.

– Ты ешь, я не хочу, брат, спасибо. Воды дай просто, и все, – попросил Фарид.

Азамат на секунду замер – он рассчитывал пообедать в компании. Ну нет так нет. Он закинул ведерко с крылышками обратно в холодильник. Когда Фарид уйдет, он поест сам с очередной серией. Чайник, впрочем, выключать не стал.

– Может, хоть чай? Чего воду цедить?

Фарид кивнул нехотя, снял очки, положил их на стол и потер глаза. Азамат смотрел на него с интересом. Притащился зачем-то, есть-пить не просит, да и видок бледный.

– Болеешь? Что-то выглядишь не фонтан.

– Дай попить.

Азамат набрал в кружку воды, поставил на стол. Фарид обхватил ее двумя руками и осушил в несколько глотков.

– Отходняк? Бухал вчера? – Азамат наполнил кружку еще раз.

– Не бухал, брат. И не болею.

Лицо Фарида, и без того маленькое и остроносое, собралось, словно кто-то невидимый схватил его в пригоршню. Он зажмурился, чтобы удержать что-то, не дать проникнуть сюда, на эту кухню. Выглядело так, будто из глаз-щелок вот-вот покатятся слезы.

– Э, ты чего?! – испугался Азамат.

Он вспомнил один-единственный случай, когда Фарид при нем плакал. Его побили в школе, пытались поставить на счетчик то ли в пятом классе, то ли в шестом.

Отгрохотала перемена, начался урок математики. То, что это была математика, а не история или русский, Азамат помнил по кабинету, в котором они сидели. Учительница уже начала сверять по журналу присутствие, когда открылась дверь и вошел Фарид. Не обращая внимания на вопрос о причине опоздания, он деревянной походкой прошествовал к своей парте, сел и вот так же зажмурился. Учительница через секунду о нем забыла, остальных он тоже не волновал. А Азамат почему-то смотрел, хотя никогда не проявлял к нему особого интереса. Мелкий очкарик, в вечно мешковатом костюме, с выдающимися вперед заячьими зубами не имел шансов на повышенное внимание. Единственным его плюсом была хорошая учеба, списывать он давал, не жадничал. На этом интерес к нему исчерпывался.

Азамат продолжал неотрывно следить за ним, так как понял, что произошло. Боль и обида Мамедова были помножены на осознание того, что он никогда и никому не сможет дать отпор. Фарид почувствовал его взгляд, снял очки и спрятал голову в сложенных руках. Пиджак топорщился и слегка подрагивал, на рукаве – белесое клеймо от пыли. Соседка по парте с неестественно прямой спиной не сводила глаз с доски, как будто пульсирующее рядом горе могло быть заразным. Азамат впитал в себя картинку всю без остатка и отвернулся. В голове закрутились варианты, как помочь бедолаге Мамедову.

Не сказать, что Азамат считался таким уж крутым в школе, просто благодаря подвешенному языку был на хорошем счету, его не трогали. Он так до конца и не осмыслил, почему решил вступиться за хлипкого одноклассника. Многим доставалось, но никто особого сочувствия не вызывал. Как говорится, каждый выживает сам. Но в тот день и час обстоятельства сложились так, что Азамат отправился впрягаться за Фарида: с одними побеседовать, с другими пошутить, с третьими покурить. Парни, которые держали школу, милостиво пообещали оставить Мамедова в покое. Больше никогда Азамат не видел его слез. И сейчас не желал на них смотреть.

Ответ на вопрос так и не прозвучал, пришлось его повторить:

– Так что случилось?

– Помощь твоя нужна.

– Говори.

Фарид опять замолчал, принялся натирать очки краем футболки. Азамат его не торопил. После того случая они сдружились, до отличника дошла информация, кто за него слово замолвил. По окончании школы связь не прервалась, хотя Фарид и уезжал в Азербайджан на пять лет. Думал там остаться, но нет, вернулся. Долго потом Азамат над ним посмеивался: «Что, тяжко без бешбармака и баурсаков? Не смог, да?» Самое удивительное, что из Азербайджана Фарид вернулся не один, а с женой.

Лала была выше мужа на полголовы, с медовым голосом и сочными формами. После знакомства с ней ошалевший Азамат поинтересовался, как Фариду удалось добыть такую жемчужину. Тот признался, что особой его заслуги нет, родственники подсуетились и представили их друг другу. Азамат мысленно с ним попрощался, потому что Лала определенно смахивала на человека, который завтракал такими щуплыми, как ее муж. Но прошел год, другой, а Фарид все так же сновал по морю жизни маленьким бодрым катерком, рядом величественной бригантиной плыла Лала. Она лихо выдала ему двоих детей, гуляющего с ними папашу часто принимали за старшего брата.

– Дома что-то? – Азамат устал ждать и начал задавать наводящие вопросы.

– Да, – выдохнул Фарид, напялив в конце концов натертые очки.

Азамат подкинулся.

– Мать? Лала? Дети?!

Фарид замотал головой.

– Твою мышь, можешь нормально объяснить, что случилось?

Засвиристел чайник. Азамат и сам уже начал закипать от происходящего. Он сыпанул в кружку кофе, налил кипятка, со звоном размешал и отодвинул в сторону.

Фарид так и сидел, уставившись в одну точку.

– Я жду, – напомнил о своем присутствии Азамат. – Никто не умер, а ты сидишь как на похоронах!

– Умер. Точнее, умерла.

– Кто?!

– Бонни.

– Сука-а-а! – протянул ошарашенный Азамат. Восклицание можно было отнести и к ситуации, и к причине Фаридового траура. – Из-за этой старой псины ты мне всю душу вынул?

Фарид поднял на него печальные глаза. Такие рисуют в мультфильмах трогательным оленятам.

– Не называй ее так. Она – член семьи.

Азамат отхлебнул кофе и глянул на Симона. Когда кот умрет, будет ли он также бегать по соседям и пугать их похоронным видом? Вряд ли. Но выдать что-то утешительное надо. Если друг пришел разделить горе, нужно его разделить. Хотя, сказать по правде, Азамата всегда раздражала визгливая собачонка, постоянно хватавшая его острыми зубами за икры.

– Слушай, ну все живое на земле смертно. Настал час и для Бонни, – попытался он как-то разрядить обстановку.

– Да, – вздохнул Фарид.

Азамат покрутил в голове идеи, что бы еще такого сказать.

– От старости же умерла? Не болела?

– Да.

Пришлось снова напрягать мозг. Фарид совсем не помогал, отвечая односложно.

– Каким образом будете утилизировать?

По тому, как на него посмотрели, Азамат понял, что сморозил кощунственную глупость.

– Я хотел сказать… Куда ее теперь? Не слышал, есть ли у нас кладбища для животных.

– Наверняка есть, – прошелестел Фарид. – Собственно, поэтому я к тебе и пришел.

Наконец-то! Светская часть визита подошла к завершению, значит, сейчас будет по делу.

– Говори, брат. Чем смогу – помогу, конечно.

Мелькнула мысль, что Фарид попросит отвезти Бонни в горы и там похоронить. Наверное, это запрещено, но что не сделаешь ради друга. Лопату только надо поискать в кладовке…

– Мне нужно отвезти ее в Сарыбас.

Азамат, который в мыслях уже нашел лопату, выкопал яму и даже проводил Бонни в последний путь, завис на пару секунд.

– Куда отвезти?

– В Сарыбас.

И тут прежде скупого на слова Фарида прорвало. Видимо, он копил силы, чтобы подбить Азамата на авантюру.

– Это же бабушкина собака. Мы привезли ее с Лалой оттуда, помнишь? Бабушка перед смертью очень просила позаботиться о Бонни и похоронить ее рядом, если получится.

Биография мелкой занозы Бонни никогда Азамата не волновала. Обстоятельства ее появления у Мамедовых, поросшие для него мхом, теперь предстали в полный рост.

Он молча вытащил из холодильника куриное крылышко и показал Фариду. Тот качнул головой. Тогда Азамат сам вгрызся в твердое мясо. Прикорнувший на подоконнике Симон оживился, потряс занавеской, чтобы хозяин и про него не забыл. Обглодав крылышко и кинув коту вожделенный хрящик, Азамат сполоснул руки и принялся вытирать их полотенцем. За это время в голове выстроилась система доводов, чтобы и в сомнительное дело не ввязываться, и друга не обидеть.

– А на фига вы ее взяли? – Он все-таки задал неактуальный нынче вопрос, учитывая давность событий. – Оставили бы кому-нибудь, сейчас бы проблем не было.

– Я сам захотел забрать в память о бабушке, Лала меня поддержала.

Лала! Вот где адекватный человек. И если она согласилась тащить живую собаку сюда, не факт, что одобрит перевозку трупа.

– А сейчас какие у нее мысли обо всем этом?

Фарид расправил плечи. Он всегда так делал при упоминании ее имени.

– Лала сказала, надо исполнить бабушкину волю.