Айгуль Клиновская – Бонни и ее попутчики (страница 4)

Он вернулся к своему дому, сел на лавочку и закурил, что позволял себе редко, чаще от безделья, и принялся ждать новостей, рассматривая испачканную подошву.

Солнце припекало. У подъезда парочка голубей барахталась в незасыхающей черной луже, встряхивая мокрые крылья. Яма в асфальте была здесь, сколько Азамат себя помнил, и никто не собирался ее заделывать. Наверное, если бы кто-то однажды взялся и ликвидировал это голубиное озеро, у жильцов наступил бы шок, потому что с лужей сроднились, как с живущим много лет бок о бок соседом.

Вскоре примчался взмыленный разведчик и доложил, что дядя Фарид у старой яблони. Азамат поднялся домой, переобулся в кроссовки, вытащил из портмоне синюю купюру.

– Держи, боец! Заслужил! – Он вручил деньги взъерошенному пацаненку, которому сегодня повезло. Остальные уже вернулись и теперь с независимым и равнодушным видом, будто им вовсе и не завидно, делились, кто где искал.

– Точно он там? – переспросил Азамат.

– Да, да, – закивал мальчишка. – Я подъехал и даже поздоровался с ним.

Азамат пожал ему потную ладошку и отправился на пустырь. Он прошел один дом, второй, оставляя за спиной шум машин и детское многоголосье. Длинный ряд гаражей закончился, за ними открывался пустырь, на который, странное дело, еще никто не наложил лапу и не затеял грандиозную стройку.

Фарид сидел под старым деревом, чье происхождение затянуло паутиной времени. Посадил ли кто-то саженец своими руками, или ветром занесло сюда семечко, никто не знал, но появилась тут давным-давно яблоня, которая маяком притягивала ребятню со всей округи. Чего здесь только не происходило: и разборки, и драки, и клятвы в вечной дружбе, и обещания не менее вечной любви.

На утоптанной площадке валялись конфетные фантики и шелуха от семечек. Азамат поморщился – во времена их детства тут не мусорили. Старые покрышки, которые тащили из гаражей, чтобы посидеть на пустыре с комфортом, никуда не делись. На одной из них и восседал в позе мыслителя Фарид. Азамат подошел и сел рядом.

– Лала ждет тебя. Малого надо на массаж везти.

Фарид вздохнул.

– Ты запарил, хватит вздыхать! – взвился Азамат.

– Сейчас пойду.

– Вот и иди! Его жена ждет, а он тут сидит и прохлаждается! – Азамат потоптался на месте и снова сел. – Это всего лишь собака. Да, друг, да, член семьи. Но с ее перевозкой возникнет столько вертяков – ты и не рад будешь.

– Ты прав.

Наверное, старая мудрая яблоня прочищает людям мозги. Почувствовав, что лед тронулся, Азамат обрадовался и продолжил заполнять пространство доводами:

– А у тебя дети. Прикинь, если что-то случится в дороге? Еще и путь такой неблизкий. – Оглянувшись по сторонам, он предложил: – Давай тут ее где-нибудь закопаем, недалеко. Будете ходить всей семьей, цветы возлагать.

Фарид покосился на него с подозрением – уж не сарказм ли это? Но Азамат изобразил самый искренний взгляд, на который был способен.

– Ладно, пойду я, – сказал Фарид и поднялся. Отряхнув брюки, он пожал Азамату руку на прощанье. В глаза почему-то не смотрел.

– Давай, брат, а я посижу немного, подышу, раз уж вышел.

Азамат вытянул перед собой ноги, помесил кроссовками пыль. Пропажа нашлась, вопрос закрыт, можно дальше жить свою жизнь, минуя вот такие глупые потрясения. «Чудила», – в очередной раз беззлобно подумал он, наблюдая за удаляющимся Фаридом.

Неожиданно тот притормозил и обернулся.

– Нет, нет, нет, только не это, – забормотал Азамат. Такие внезапные остановки, как правило, ничего хорошего не сулили.

– Я все равно повезу Бонни, вне зависимости от того, поможешь ты мне или нет! – выкрикнул Фарид и припустил с пустыря бегом.

Азамат вытащил телефон.

– Лала, встречай, твой псих пошел домой. Скажи мне только одну вещь – на хрена вы притащили сюда эту собаку?!

– Понимаешь, надо было видеть в тот момент его глаза.

Лала пригубила из рюмки и подняла ее, рассматривая на свету. Легкий акцент делал все произносимые ею слова похожими на урюк: округлыми и солнечными, со стойким привкусом лета.

– Каль-ва-дос. Надо же. Не предполагала, что Вэвэ знает такие изысканные названия.

Азамат взял винную бутылку, содержимое которой не имело к ней никакого отношения, и долил в обе рюмки – и Лале, и себе.

Вэвэ – сосед Виктор Валентинович. О его имя и отчество дети ломали языки, поэтому само собой родилось короткое прозвище, которое подхватили и взрослые. Он не возражал. Всю жизнь Вэвэ посвятил изготовлению бодрящего, просто раньше это называлось самогоном, теперь же он понабрался заковыристых терминов и вовсю ими щеголял.

– У него еще пуаре есть. Из груш. – Азамат чувствовал, как слова, покидая рот, слегка спотыкаются на выходе. Кальвадос крепко знал свое дело.

– Взял?

– Нет. Я яблоки больше люблю, поэтому предпочел то, что из яблок.

Лала, уловив чутким женским слухом, что собеседник «поплыл», допила свою рюмку и вынула из рук Азамата бутылку.

– Стареешь? Выпили-то совсем чуть-чуть, а ты уже окосел.

Она ушла в комнату прятать спиртное в шкаф. Азамат крикнул ей вслед:

– Меня не кальвадос, а муж твой подкосил своими закидонами!

Лала вернулась, села на тот же самый табурет, на котором утром сидел Фарид. Кухонное окно уже закрасили сумерки. Длинный бестолковый день никак не хотел заканчиваться: то муж покоя не давал, то теперь жена зашла поговорить.

– Ты спрашивал, зачем мы притащили собаку. – Лала усмехнулась. – Если бы ты видел его глаза после похорон бабушки, то не спрашивал бы. Он же если упрется, не сдвинешь. Скала.

Азамат представил Фарида в виде маленькой, но суровой скалы. Такую и ребенок обскачет. Он хихикнул. Хмель кружил голову, смягчал очертания кухни.

– Я, честно говоря, рассчитывала, что он не вспомнит о бабушкиной просьбе.

– Ага. У твоей скалы память получше, чем у нас, вместе взятых.

Лала смотрела на него пристально, будто решала, стоит ему доверить какую-то сокровенную информацию или нет. Азамат отвел глаза. Потому что этот взгляд как бездна, в которую можно рухнуть стремительно и незаметно, перечеркнув долгие годы дружбы с ее мужем.

– Не смотри на меня так. Ты же знаешь, я могу влюбиться и отбить тебя у Фарика.

Подобно глотку свежего воздуха из распахнутой форточки, простецкая шутка разрядила обстановку. Впрочем, как и всегда. Азамат юмором оборонялся от непостижимого обаяния Фаридовой жены. Изредка отблески этих взглядов приходили в жгучих и влажных снах. И ведь спроси его кто-то, хочет ли он жену друга, он размазал бы за такой вопрос. Но черные глаза Лалы сносили все принципы морали, как бешеный сель, несущийся с гор. Если бы она захотела, он бы давно пропал. К счастью, Лала была верной женой, так что, не сговариваясь, они вместе противостояли демонам Азамата.

– Я поеду с вами, – заявила она, словно это похоронное путешествие – вопрос уже урегулированный. – Вдвоем с Фаридом вы обязательно куда-то вляпаетесь.

Азамат задохнулся от возмущения, не зная насчет чего протестовать в первую очередь: что за него уже приняли решение или что их с Фаридом выставили беспомощными младенцами.

Не отыскав нужных слов, он встал и протиснулся мимо Лалы. Все-таки тесная кухня – наказание. Из комнаты он вернулся с преждевременно отправленной в ссылку бутылкой кальвадоса.

– Будешь?

Лала покачала головой.

– Правильно. Тебе еще к мужу и детям идти.

Он опрокинул рюмку, занюхал последним куриным крылышком, остатком роскоши из опустевшего картонного ведерка.

– С тобой эта поездка обретает какой-то не то что смысл, а… – Он задумался, подбирая слово. – В общем, выглядит уже не так странно.

– Это ты так признаешь, что сами вы не справитесь?

– Просто ты свой в доску парень. Мы с Фаридом за тобой как за каменной стеной, – усмехнулся Азамат. И добавил уже серьезно: – Мы ж как дети с ним. А ты будто старше нас на тысячу лет.

– Ну спасибо, записал меня в древние старухи. – Лала поднялась и направилась к выходу. – В общем, мы тогда готовимся. Через пару дней выезжаем, – подытожила она, открывая дверь.

Азамата качнуло: то ли от кальвадоса, то ли от осознания собственной глупости. Он и сам не понял, как так получилось, что они все же повезут треклятую собаку через всю страну.

– А дети? – крикнул он в глубину опустевшего подъезда последний довод.

– Решу, – эхом донесся снизу голос Лалы. – Машину подготовь к дороге.

И снова пахнуло урюком, будто кто-то рядом аккуратно разделил пополам оранжевый плод, вынул косточку и обнажил солнечную мякоть.

4

Следующим утром будильник прозвенел без пяти девять. Зевая и почесывая спутанные кудри, Азамат потянулся к ноутбуку. Включил и поздоровался в чате с коллегами – все, рабочий день начался. Теперь, когда его статус в корпоративной сети горел жизнерадостным зеленым огоньком, можно было не спеша умыться и выпить кофе.

Во время пандемии весь мир вкусил прелесть удаленки. Компания, в которой работал Азамат, в итоге решила оставить этот бонус, такой же приятный, как соцпакет. Хочешь – трудись из дома, хочешь – езжай в контору. Когда закончился карантин, первыми из плена с гиком вырвались семейные – вдохнуть свежий офисный воздух вместо застоявшегося амбре родимого очага. Долго потом в кулуарах с содроганием обсуждались леденящие душу истории, кто как перенес заточение с женами и детьми. Среди коллег таких можно было вычислить сразу: они появлялись ранним утром, едва распахивали двери первые кофейни, с картонным стаканом неизменного капучино в руках и живым блеском в глазах. Они засиживались до позднего вечера, изо всех сил оттягивая момент возвращения в родные пенаты. Еще один камень в огород под названием «брак».