Айгуль Клиновская – Бонни и ее попутчики (страница 5)

Азамат после снятия карантина периодически ездил в офис, чтобы не одичать, но в целом его устраивала работа из дома. Здесь за спиной не появится начальник, когда ты бездумно листаешь сайт «Колеса» и примеряешь к себе то или иное авто. В обеденный перерыв можно вздремнуть, а в конце дня не тратить нервы на ежевечернюю пробку по дороге домой. Написал в 18:00 в чате отдела «Всем пока!», выключил ноутбук и свободен.

Утро началось с очередной безвкусной печеньки и кофе. Азамат вообще не придавал завтраку никакого значения, но Томирис любила прочистить ему мозг на эту тему. Все ночевки у нее обязательно включали в себя сытный и полезный завтрак со всякими диковинными штуками вроде овсяноблина с авокадо. Если же они подскакивали поздно и на церемонный прием пищи времени не оставалось, то устраивали эклерное утро: забегали в кондитерскую, изучали ассортимент и покупали четыре разных эклера, чтобы потом на офисной кухне порезать их пополам и получить четверное удовольствие. Не полезное, но вкусное.

Томи молчала почти неделю после его выходки со сплевыванием через плечо. И он не звонил, не писал. Два противника замерли в окопах и ждали, у кого быстрее сдадут нервы. Азамат понимал, что любая его реплика будет расценена как знак согласия. Согласия с тем, что семья и дети – это хорошо и весело. Даже попросить прощения он не мог, слово «прости» автоматически потянуло бы за собой дискуссию и выводы, которые будут явно не в его пользу.

Он думал о Томирис несколько дней после того разговора, думал бы еще и в воскресенье, но на арену вышел Фарид со своей Бонни и потеснил все остальные мысли. Интересно, как Томи восприняла бы эту историю? Ахнула бы? Удивилась? Рассмеялась? Все зависит от того, как он преподнес бы. Ну уж наверняка без драмы. Роль Пьеро в этом спектакле плотно занята Фаридом. Азамат вспомнил ямочки на щеках, которые появлялись, когда Томи хохотала. В обычной обстановке они прятались, поэтому рассмешить ее было важной задачей, чтобы хоть иногда ямочки являлись в этот, по большому счету, унылый мир.

Натянув дежурную немятую футболку, он засветил лицо на видеопланерке. Шеф сдуру придумал начинать каждое утро именно так. Какие уж новости могли появиться за выходные, непонятно, но спорить с начальством себе дороже, тем более он собирался клянчить внеплановый отпуск. Есть шанс, что не дадут, и тогда можно будет послать Бонни к черту, но попытаться все-таки нужно. Не ради Бонни, ради Фарида. Что, собственно, он и сделал после планерки, попросив начальника задержаться на пару минут.

– Ты разве в этом году не отгулял? – С экрана ноутбука сочилось недовольство.

– У меня на осень запланировано две недели, я хотел одну перенести на сейчас.

– На сейчас – это на когда?

– Со следующего понедельника.

– А что вдруг? Отдел кадров может не согласовать перенос.

– По семейным обстоятельствам нужно уехать. Похороны… – Азамат не считал, что погрешил против истины. Фарид ему как родной, и насчет похорон он тоже не соврал. Просто не уточнил, кого собираются провожать в последний путь.

Начальник сразу стер с лица кислую мину и изобразил сочувствие.

– Ну если так, то с моей стороны ок. С кадрами сам договоришься.

– Хорошо, – скорбно ответил Азамат.

– Допили тогда на этой неделе базу знаний.

– Сделаю.

За последний год отдел существенно обновился, а толкового подхода к обучению не было. Раньше новых сотрудников подсаживали в офисе к старичкам, те учили их уму-разуму. Теперь и ветеранов не осталось, и удаленка не способствовала быстрому погружению в дивный мир продаж пластиковых емкостей.

Лень, как известно, двигатель прогресса, поэтому Азамат сам выдвинул идею по формированию базы знаний со всеми инструкциями. Лишь бы не ездить в офис и не сидеть с новичками.

Полдела сделано. Оставались переговоры с кадровиками. Раньше он решал такие вопросы через Томирис, теперь это было проблематично. Покрутив в голове, как лучше поступить – обратиться к ней или пойти в обход, он решил все-таки не пасовать перед трудностями и позвонить Томи. В душе даже порадовался, что появился невыдуманный повод разведать обстановку.

– Привет. – Он придал голосу нейтральность, когда раздалось ее такое же нейтральное «Слушаю». – Как дела? – Дурацкий вопрос в нынешних обстоятельствах, но он не мог его не задать.

– Нормально. Как сам? – Судя по морозному тону, ей было плевать и на звонившего, и на его дела.

– Все пучком. У Фарида возникли проблемы, мне нужен отпуск по этому поводу, – оттарабанил Азамат, давая понять – просит не для себя, а для друга.

– Что-то случилось?

– Надо съездить с ним кое-куда. По семейным обстоятельствам. – Это словосочетание открывает многие двери. Чаще оно подразумевает печальные события, реже – радостные. Азамат произнес его так, что сразу стало понятно – ни о какой радости речь не шла.

Томирис не любопытствовала, уточнила даты переноса, что-то там у себя проверила и дала добро на заполнение заявления. Попрощались они как чужие.

Дурацкая ситуация. Лучше разругаться в пух и прах, чем вот так, ни туда ни сюда. «Само рассосется», – успокоил себя Азамат и занялся базой знаний, так как в обед предстояло метнуться к Вэвэ, чтобы тот посмотрел машину перед дорогой.

Так далеко за рулем Азамат еще никогда не ездил. Не хотелось бы застрять в голой степи. Надо заранее изучить по карте маршрут и обозначить точки для остановок.

Без пяти час он уже выскочил из дома. По дороге забежал в магазин и купил лимонад. В маленькой пристройке, где пекли тандырные лепешки, прихватил самсу с сыром. С мясом он не уважал, потому что выглядело оно сомнительно, да и лука там всегда полно.

Вэвэ жил в частном доме за пустырем. Недавно он женился, чем поверг в шок всю округу. Калитку открыла его супруга, молодая казашка, ровесница Азамата. Она подметала двор, предварительно политый водой, чтобы прибить пыль. В косынке и коротком халатике она выглядела бы совсем девчонкой, если бы не выпирающий живот.

Азамат нашел Вэвэ в огороде. В темно-зеленой панаме, прикрывавшей плешь, с усами, когда-то пышными, сейчас обвислыми, цвета жухлой осенней травы, в застиранных камуфляжных штанах и линялой футболке на сухом жилистом теле он все еще источал силу. Или, точнее, дух, которым наверняка сражал наповал в дерзкой молодости. С каждой встречей он все больше ссутуливался, пригибался к земле, но это не мешало ему махать лопатой и стряпать детей.

– Почему-то при каждой встрече снова тянет вас поздравить, – вполголоса сказал Азамат и пожал Вэвэ руку.

Тот блеснул из-под панамки хитрыми глазами.

– Поздравляй, не стесняйся, это не денег в долг просить. Ты вот тормозишь, приходится мне отдуваться насчет демографии в стране.

Пока они обменивались новостями, его жена выставила на стол под навесом все для чая. Извинилась, что обед еще не готов.

– Я вот самсы принес. – Азамату не хотелось прослыть нахлебником.

– Яичницу пожарь, жаным, – попросил Вэвэ жену. – Мы-то потом поедим, а у парня обеденный перерыв скоро закончится.

Она кивнула, скрылась в доме и вскоре вернулась с шипящей сковородой. Так же незаметно на столе появился салат из помидоров и огурцов, заправленный сметаной. Азамат уминал яичницу, закусывая самсой. От чая отказался, предпочел лимонад.

Ему всегда было здесь хорошо, хотя маман не одобряла их общение, считая, что «старый обалдуй», как она называла Вэвэ, ничему доброму и светлому не научит. А Азамат в детстве мечтал, чтобы тот оказался его отцом.

– Как кальвадос? Распробовал? – спросил Вэвэ, макая кусок слоеной самсы в растекшийся яичный желток.

Они сидели вдвоем, пузатая косыночка удалилась, чтобы не мешать мужчинам. Из-за угла было слышно вкрадчивое шорканье веника – она продолжила подметать двор.

– Тема! – поднял вверх большой палец Азамат. – Мама уехала, так я цежу иногда по вечерам. Жаль, сигары нет для полного счастья.

Вэвэ хмыкнул.

– Смотри не спейся. Твоя мать и так меня недолюбливает.

Азамат снова вспомнил, как в детстве предпринимал наивные попытки свести их с маман, считая ее неприязнь к Вэвэ как раз причиной того, что что-то у них не заладилось, и поэтому она злилась. Взрослые быстро раскусили этот замысел. Маман пришлось рассказать истину о его рождении. Все банально: роман с женатым командировочным, беременность никто не планировал, но она случилась. Женатик убыл в свой родной город, а маман в силу возраста решила, что это последний шанс. Азамат родился, когда ей исполнилось тридцать шесть. После этой истории он перестал думать об отце, по крайней мере заставлял себя не думать. Они с мамой всегда были вдвоем, только вдвоем.

«Маман» появилось после того, как в школьном расписании неожиданно возник французский язык, который, впрочем, так же стремительно и исчез. Зато шутливая фраза «Шарман, маман!» осталась навсегда: может, тогда и услышал, а может, в каком-то фильме.

Отец, точнее тень его, явилась к ним пару лет назад. Он умер и неожиданно оставил наследство. Его дети оказались людьми порядочными, хотя могли бы втихую факт с завещанием скрыть. Но нет, они нашли позабытого сына и честно отдали ему часть денег. Азамата удивило даже не это, а то, что отец о нем помнил. Сразу появилось сожаление – может, стоило найти его при жизни, пообщаться, узнать поближе? У каждого ведь своя правда. Но было поздно, отец умер. Все, что осталось, это фотографии, с которых смотрел чужой старик, да два неплохих сводных брата. По крайней мере, они поддерживали связь, потому что оказались тремя стволами, тянущимися из одного корня.