Айгуль Клиновская – Бонни и ее попутчики (страница 1)
Айгуль Клиновская
Бонни и ее попутчики
© Айгуль Клиновская, текст, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Дизайн обложки:
Иллюстрация на обложке:
1
Заправлять постель Азамата приучил кот. Как только уехала мама, все ее заветы пошли прахом. Немытая посуда громоздилась в раковине живописной кучей, на кровати в хаосе валялись подушка и три одеяла. Почему три? На все возможные варианты температуры: тонкое, среднее и теплое. Если совсем жарко, на толстое одеяло, как на валик, удобно закидывать ногу. Значит, все они нужны, несмотря на то что середина августа за окном.
Симон с его сволочным характером однажды положил конец постельному беспорядку, потому что блеванул не где-нибудь, а на кровати. К счастью, Азамат заметил мерзкий коричневый подарок, прежде чем рухнул в постель, а на следующее утро уже аккуратно заправил свое лежбище, спрятав его под светло-зеленым покрывалом. Теперь очередная кошачья пакость сразу бросится в глаза.
– Абьюзер ты. И тиран, – сообщил Азамат Симону.
Тот согласно мыркнул.
– Другого места не мог найти? – Азамат продолжал взывать к кошачьей совести.
Вопрос повис в воздухе, потому что Симон счел ниже своего достоинства на него отвечать.
Кот занимался воспитанием хозяина еще с тех пор, когда Азамат, приходя из школы, раскидывал вещи: пару раз пометил оставленный в коридоре рюкзак, еще пару раз – брюки, брошенные на стул. Этого хватило. Потому что едкий запах кошачьей тирании невозможно извести, а покупать каждый раз новые брюки или рюкзак – денег не напасешься. Теперь в коридоре никогда ничего не стояло без присмотра, а одежда тут же вешалась в шкаф.
Симон скользнул в прихожую и оттуда красноречиво заголосил. Азамат открыл ему входную дверь.
Утренний ритуал. Кот ходил гулять и всегда возвращался. Подъезд старого пятиэтажного дома никогда не закрывался, разве что зимой в лютые морозы, которые случались редко. В таком случае Симон напрягал голосовые связки и орал снизу, призывая хозяев.
Когда его величество уходило на улицу, дверь в квартиру оставалась приоткрытой, чтобы кот мог беспрепятственно вернуться. Бывало, он пропадал на пару дней, и тогда Азамат с мамой бегали по близлежащим домам и искали гуляку. Хоть и абьюзер, но свой же, родной. Иногда находили, иногда он являлся сам. Отощавший, вонючий, потрепанный, он с утробным урчанием, как пылесос, втягивал в себя еду, падал и отключался. Каждый год по весне в соседних дворах Азамат замечал похожих на Симона черно-белых котят. Жизнь хвостатого была полной и насыщенной – покруче, чем у некоторых людей.
Проводив Сожителя – еще одно прозвище Симона – на очередное рандеву, Азамат пошел в кухню. Холодильник не обрадовал – за ночь там ничего не изменилось.
Сунув в рот печенье, Азамат глянул на подоконник и поперхнулся. Цветы! Маман нет пятый день, а он ни разу еще не удостоил их вниманием. Давясь сухим печеньем, он полил сначала две герани, следом незнакомый цветок, который обозначил для себя фикусом, и проросший овес, уже успевший поникнуть. Симон может и отомстить, если лишится своей травки.
Азамат окинул мысленным взором квартиру. Кое-где уже лежали по углам клубочки шерсти, в солнечных лучах струились пылинки. К маминому приезду нужно убраться: либо сегодня, либо в какой-то будний день после работы.
Обед есть – в холодильнике стояло ведерко с одеревеневшими крылышками, которые он заказал вчера доставкой. Когда свежие – вкусные, постоят – уже не то, но все равно грызть можно. Симоновский корм тоже в наличии. Он проверил на всякий случай – точно есть. Осталось насыпать в пиалу семечек, прихватить кухонное полотенце, чашку для шелухи, и можно покидать кухню.
На пороге комнаты ворохнулся серый комок шерсти, Азамат сдвинул его ногой в сторону. Расстелил на диване полотенце, поставил две чашки, включил сериал. Воскресенье – оно такое: сначала надо делать что-то для удовольствия, суета подождет. Впереди еще целый день, все успеется.
Спустя пару серий Азамат потер мозоль от семечек на подушечке указательного пальца. Как-то Томи нащупала эту отметину, пришлось соврать, что помогал соседу строить баню. Она поверила. Или сделала вид, тут точно не разберешь.
Томирис хотела за него замуж. Это и удивляло, и не удивляло. Удивляло, потому что безрассудно стремится замуж за раздолбая, который не создан для семейной жизни, а не удивляло, потому что при всем своем раздолбайстве ухаживать он умел.
Однажды весной она заикнулась о том, что хочет сфотографироваться на маковых полях. Сказано – сделано. Собрать еды для пикника – задача простая. Они с корзинкой вкусностей прыгнули в машину и поехали, благо народ в Интернете делился геолокацией этих полей. Томи лучилась радостью. А Азамат… Азамат больше подпитывался от нее, ощущая гордость, что именно он подарил эту маленькую радость.
В целом, вечное желание девушек выйти замуж всегда приводило его в недоумение, потому что не было рядом практически ни одного примера поистине счастливой семьи. Поначалу еще бросались в глаза какие-то проблески, но они быстро исчезали. Азамат бывал на многих свадьбах, слушал десятки пожеланий долгой и счастливой семейной жизни, видел молодоженов, которые искрили от предвкушения этой самой долгой и счастливой. Проходили дни, и взгляды тухли, а в разговорах за кружкой пива незаметно, как плесень в банке с вареньем, появлялось недовольство второй половиной. Азамат смотрел, слушал и осознавал, что не хочет всего этого. Так честнее, в первую очередь перед самим собой.
Но девушки! Девушки через месяц общения начинали строить планы и раскидывать пачками намеки. Это самая нелепая часть отношений, без которой, увы, почти никогда не обходилось. Азамат никому ничего не обещал, но они умудрялись высасывать надежду буквально из пальца. И даже добротный секс подытоживали многозначительно: «Мне с тобой хорошо… Хочу, чтобы так было всегда!»
С Томирис не стоило связываться изначально. Они вместе работали, девчонка – крепость, о которую многие сломали зубы. Этим его и раззадорила. Однажды очередная оставленная Азаматом девица заявила, что он полон комплексов родом из детства. Слова запомнились. Пухлый пацан с круглым лицом – вылитый Винни-Пух – мог брать только харизмой. Возможно, в детском саду его и отшили один раз, с тех пор он доказывал себе и миру, что может добиться любую. Любую. Вот только все они рано или поздно начинали хотеть замуж. И пока, кроме бегства, иного способа бороться с этой напастью Азамат не нашел.
Отношения с Томирис растянулись на год, что уже было рекордом. По истечении этого беззаботного года и начались те самые вздохи и намеки, а Азамат в очередной раз удивился – опять кто-то рвется за него замуж.
Томи сразу стала обычной, все пошло по заезженному сценарию. Сначала он делал вид, что намеков не понимает, хотя его периодически пытались загнать в нудные разговоры по душам с нотками прессинга. Когда прикидываться дураком стало дальше некуда, отшучивался. А когда подошел третий этап, что называется приперли к стенке, он привычно начал недоумевать.
– Да зачем я тебе? Я же не создан для семейной жизни.
– Я тебя люблю.
О, этот универсальный ключ от всех дверей! Три слова, имеющие, по мнению большинства, несгибаемую силу. Хотя, по сути, всего лишь слова, в которые каждый вкладывает свой смысл. Только у женщин они почему-то неминуемо предвещают скорое бракосочетание.
– И я тебя. Но при чем тут свадьба, кольца, штамп? – Он ощущал дурноту.
– Дети. Еще же дети. – Томи унижалась, уговаривала, и ей это не шло, ой как не шло. Где та гордячка, которую он уламывал долгих три месяца, прежде чем она согласилась на первую невинную чашку кофе наедине?
– Я сам еще ребенок в свои тридцать лет, мозгов нет совсем. – Он попытался перевести все в шутку.
– А если я забеременею?
Азамат дернулся, как от пощечины, и трижды сплюнул через плечо:
– Не дай бог!
Тогда-то он и увидел, как на самом деле каменеет человек. Замершая улыбка еще висела на лице Томи, пытавшейся придать непростому разговору какую-то легкость. Только вот все остальное – лоб, глаза, подбородок – сковало серой морозной коркой, которая вскоре доползла и до губ.
Позже Азамат ругал себя, но та реакция была самой быстрой и оттого самой честной. Мысль о детях приводила его в ужас. Чужие – еще куда ни шло, их присутствие рядом временно, но свои…
Этот мир – точно не место для его детей. И сам он – точно не отец.
2
В дверь постучали. Азамат поднял глаза к потолку, прислушался. Может, показалось. Или это кот набрался этикета?
Стук повторился. Тут же в комнате возник Симон. Сегодня он обернулся по-быстрому.
– Ты кого с собой привел? – Азамат поднялся с дивана и вышел в коридор.
В дверном проеме маячила щуплая фигура.
– Аза, салам, брат.
Фарид. Друг, одноклассник, сосед. Как кофе – три в одном.
– Салам, Фара, заходи. А я подумал, что Симон научился стучать.
В тесной кухне он убрал с табурета полотенце, махнул им по столу. Друг поймет и простит, что после отъезда маман и сам Азамат, и квартира приобрели заброшенный вид. Уборка случится, но позже, а пока они с Симоном наслаждались бездельем и анархией. Фарид уселся за стол.
– Крылышки заточим? – спросив риторически, Азамат вынул из холодильника картонное ведерко. – Как дела, рассказывай.