Аяно Такэда – Звучи, эуфониум! Добро пожаловать в духовой оркестр старшей школы Китаудзи. Том 1 (страница 4)

Кумико очень любила эту улицу со старенькими чайными домиками и традиционными кондитерскими. Яркий аромат ходзитя[8], повисший в воздухе, наполнял ее сердце счастьем. Пройдя по мощеной дорожке, перед ее глазами появился вход в храм Бёдо-ин, но, поскольку за проход на территорию взималась плата, туда она не пошла.

– Так ты поступила в Китаудзи, а?

От этих слов приятная прогулка Кумико в мгновение испортилась. Как будто кто-то толкнул ее сзади. Кумико специально выпрямилась, подобралась и резко обернулась.

– Чего тебе нужно?

– Ничего. Просто случайно увидел тебя, вот и все, – с притворной невинностью сказал друг детства Кумико, Сюити Цукамото, – худощавый юноша ростом около 180 сантиметров. В средней школе он играл с девушкой в одном духовом оркестре и по иронии судьбы три года подряд попадал с ней в один класс. В старшей школе классы были разделены на техническое и гуманитарное направления, что, наконец, развело их по разным группам.

– Ты не говорила мне, что собираешься в Китаудзи.

– Ну и что?

– Обычно таким делятся с друзьями. В конце концов мы оказались в одной школе.

– Хм. Ну да.

Кумико многозначительно приподняла уголок рта, а затем отвернулась от парня. Тропа Аджироги, уходящая в сторону от дороги на Бёдо-ин, пролегала вдоль реки Удзи. По ней Кумико обычно и шла прямо до своего дома.

– Эй, погоди, – нервно сказал Сюити и прибавил шаг, пока не поравнялся с Кумико. Они оба жили в одном доме.

– Чего ты так злишься?

– Чего я так злюсь? Ты правда не понимаешь? – спросила Кумико, даже не взглянув на Сюити. Он скрестил руки на груди и задумался.

– Да вроде нет.

– Ах вот как. Прощай, – сказала девушка и снова отвернулась, чтобы побыстрее уйти, но Сюити быстро схватил ее за руку.

– Постой, постой, постой! Хватит все время убегать.

– Тогда, будьте добры, попросите прощения за то, что сказали раньше.

– Ого, как холодком повеяло. Чего так официально-то?

– Говорю как обычно.

– Ага, конечно.

Парень глубоко вздохнул. В своей новой черной форме он выглядел куда выше, чем в средней школе. Когда-то Сюити был даже ниже Кумико. Раздраженная тем, что теперь ей приходится смотреть на него снизу вверх, Кумико со всей силы шлепнула его по спине. Ради приличия он тихонько ойкнул.

– Что ты мне сказал в конце средней школы? «Не говори со мной, корова!»

– А, ты про это… ну… знаешь… – Сюити явно был взволнован. Похоже, он наконец вспомнил свои слова.

– Что знаю?

– Ты спросила тогда, приду ли я вечером на ужин прямо у парней на глазах. Что ты хотела от подростка? Я пытался скрыть смущение – вот и все.

– Что это за оправдание такое? Хочешь сказать, что если мы ужинаем вместе, над тобой смеяться будут?

– Да не в этом дело. Просто… мне стыдно было.

– Ах-вот-как-стыдно-ему-я-поняла-держись-от-меня-подальше.

– Ой, да ладно тебе! Прошло, сколько? Год? Может, хватит уже дуться? К тому же, моя мама тоже скучает по тебе. Все время спрашивает, когда ты зайдешь в гости.

– Если извинишься, я, возможно, подумаю.

– Ладно-ладно. Мне очень жаль. Прости меня, пожалуйста.

– Ай-яй, как фальшиво! – нахмурила брови Кумико.

Сюити сложил ладони вместе и раз за разом повторял:

– Мне очень жаль, мне очень жаль, прости меня.

Было что-то забавное в том, что здоровенный парень сгорбился в извинениях, и, тяжело выдохнув, Кумико, наконец, сдалась.

– Хорошо-хорошо, хватит. Только не беси меня.

– О, так я прощен?

– Я этого не говорила.

– А, понял. Прости.

Кумико бросила короткий взгляд на счастливого парня и фыркнула. Она перекинула сумку с учебниками на левое плечо, замедлила шаг и еле заметно пожала плечами.

– …Так в какой клуб ты планируешь вступить?

Сюити почувствовал облегчение от смены темы, отчего выражение его лица заметно смягчилось. Безвкусные кроссовки, которые, скорее всего, купила ему мать, издали забавный звук, когда он пнул камушек на тротуаре.

– Ну, я все еще думаю…

– Ты же все равно опять пойдешь в оркестр, да?

– Что за «опять» такое? Сама-то куда пойдешь?

– Я? Я… наверное, вступлю в оркестр.

– Опять в оркестр, а? И она мне еще что-то говорит.

– Я не планировала этого, – сказала Кумико, поджав губы.

– А зачем тогда идешь? – спросил Сюити, заглядывая ей прямо в лицо. Кумико отвела взгляд и как-то странно улыбнулась. Но старый друг видел ее насквозь.

– Ты что, опять поддалась чьему-то влиянию?

– …М-м, что-то в этом роде.

– Тебе не кажется, что пора завязывать с этим? Нужно уметь высказывать свое мнение, иначе потом у тебя начнутся проблемы.

– Да знаю я.

Попыталась отшутиться Кумико и замолчала. Смешно никому не было.

– В любом случае, если ты пойдешь в оркестр, то я тоже не против. Какой бы инструмент выбрать… – пробормотал Сюити и потянулся. Из-под рукавов выглядывали его бледные запястья. Кумико показалось, что есть в нем что-то кошачье.

– Что, ты вот так просто определился с клубом?

– Ну да, а почему нет? Я не особо спортивный, так что выбор у меня не так уж и велик.

– …Ну ясно, – пробормотала Кумико так грубо, как только могла. Ее новенькие темно-коричневые туфли тускло блестели в свете вечернего солнца. Юноша перед ней застенчиво улыбнулся, а потом попытался сменить тему.

– Слушай, в нашем классе есть такая красивая девчонка…

Услышав это, Кумико изо всех сил пнула его в спину.

Активная деятельность клубов всегда начиналась ближе к концу апреля, примерно через две недели после церемонии поступления. Желающие вступить в оркестр ученики собрались в музыкальном классе и заняли свои места с лицами, полными волнения. Их окружили старшие участники оркестра, одной из которых была та самая устрашающего вида девушка, которую Кумико видела с дирижерской палочкой во время церемонии поступления.

– Президент, вряд ли кто-то еще придет, – сказала девушка с кларнетом. Кумико украдкой огляделась вокруг. В музыкальном классе сидело чуть меньше тридцати новых учеников, и среди них она увидела знакомые лица.

– Думаешь? Ну, и так сойдет.

Девушка, которую звали президентом, задумчиво коснулась пальцем подбородка. На ее шее висел большой саксофон – баритон-саксофон. Она встала перед всем классом и глубоко вздохнула.

– Так, ребята. Всем привет. Я президент духового оркестра Харука Огасавара. Играю на баритон-саксе. Думаю, среди вас достаточно тех, кто играет на саксофоне, – сказала Огасавара с приятной улыбкой. У нее был сильный, чистый голос, ожидаемый от президента клуба.