Аяна Грей – Охота начинается (страница 31)

Мангуста взмахнула лапой в воздухе, и мамба бросилась вперед, с ужасающей точностью целясь в ее лапу. Мангуста взвизгнула от боли. Экон поморщился.

– Но кое-чего люди не понимают, – продолжил брат Уго. – Мангуста мудрее, чем кажется. Она упорная, яд мамбы на нее не действует, и… – он кивнул еще раз, – она быстрее.

Все случилось так быстро, что Экон ничего не заметил бы, если бы моргнул. Черная мамба метнулась вперед, нацелившись на жертву. Она нанесла второй удар, но не попала в цель. Мангуста, словно возникнув из ниоткуда, впилась зубами в ее хребет, и раздался короткий резкий хруст. Змея обмякла, на землю закапала кровь. Она была еще жива, но парализована и обречена на медленную смерть. Только когда брат Уго положил руку на плечо Экона, тот понял, что все это время задерживал дыхание.

– Тебе не обязательно быть самым крупным или самым опасным воином, Экон, – тихо сказал он. – Если ты самый быстрый.

Если ты самый быстрый.

Шомари крупнее, и, наверное, он был лучшим бойцом, но Экон был быстрее. В следующий раз, когда Шомари бросился на него, он был готов. Его ноги будто двигались сами по себе, унося его влево, в то время как Шомари пронесся мимо, промахнувшись мимо него, как атакующий бык. Инерция протащила его крупное тело вперед, и он споткнулся. Фахим обхватил его, не давая продолжить драку.

– Ты трус! – кричал Шомари. – Ты надменный кусок…

– Воин Менса!

Все трое подняли взгляды, как и несколько посетителей, наблюдавших за стычкой. Брат Уго спокойно проталкивался сквозь толпу, но лицо у него было суровое. Он окинул взглядом их всех.

– Что все это значит?

Шомари тут же перестал вырываться и встал по стойке смирно, бормоча что-то себе под нос.

– Я вполне уверен, что Кухани не одобрит такое поведение в храме, – произнес брат Уго. – Ты пойдешь со мной. Как я понял, отец Олуфеми возложил на тебя некие новые обязанности, верно?

– Да, брат, – пробормотал Шомари.

– Значит, лучше тебе пообщаться с ним. Честно говоря, такое поведение в священном месте…

Экон и Фахим смотрели вслед брату Уго, который уводил Шомари прочь. Как только они исчезли из вида, Фахим посерьезнел:

– Как ты, Экон?

Сердце Экона сбилось с ритма. В голосе Фахима звучало такое искреннее беспокойство за него, что было больно слушать. Он ответил – пожалуй, чересчур вежливо:

– Я в порядке.

Фахим встретился с ним взглядом и некоторое время не отводил глаза. Когда он заговорил снова, его голос звучал тише:

– Ты не заслужил того, что с тобой произошло.

В горле Экона встал твердый комок, так что ему стало сложно говорить.

– Все нормально, Фахим, я…

– Это не нормально. Всего одна ошибка. Ты работал упорнее, чем мы, это даже Шомари понимает. Ты больше нас заслужил звание воина.

Комок в горле Экона становился невыносимо тяжелым, а глаза начало покалывать. Он заморгал, отгоняя это ощущение. Он и так пережил достаточно унижений – не хватало еще расплакаться, как девчонка, на глазах у Фахима. Он быстро сменил тему:

– А как дела у тебя? – спросил он. – Как живет посвященный воин-йаба?

Он не ожидал, что на лицо Фахима вдруг ляжет тень. Будто подняли невидимую вуаль и из-под нее внезапно проглянула другая правда. Они не виделись всего день, но Фахим уже выглядел странным образом старше, а может быть, просто более уставшим. Кожа у него под глазами припухла, и Экон заметил, что его прическа – обычно аккуратно уложенный узел дредов – выглядит растрепанной.

– Это… сложно. – Фахим потер закрытые веки. – Отец Олуфеми переживает из-за недавних нападений Шетани. – Он понизил голос: – Между нами, горожане теряют терпение. Чтобы ободрить их, он усилил патрули во всех районах и на границе с джунглями. Но проблема в том, что нас слишком мало. Поскольку мы с Шомари новички, нам достаются самые плохие смены. Все измотаны. Вот почему он повел себя так…

– Более тупо, чем обычно?

– Угу.

Экон осторожно спросил, стараясь звучать непринужденно:

– Так, значит, слышно что-то новое? Новые появления Шетани?

– Нет. – Фахим нахмурился: – Мы думаем, оно вернулось обратно в джунгли, по крайней мере временно. На самом деле… – Он помолчал. – Наверное, ты должен это знать, Экон. Я не должен рассказывать, но ты мой друг и…

Экон постарался придать лицу невозмутимый вид.

– Я знаю об охотничьем отряде.

На мгновение по лицу Фахима разлилось облегчение, но его тут же снова сменило напряжение.

– Отец Олуфеми попросил меня присоединиться. И Шомари тоже.

Экон ощутил отчетливый укол ревности. Он невольно задумался о том, как бы все могло случиться в другом мире – оказали бы и ему такую честь? Наверное, он был таким же способным, как Шомари и Фахим. Пытаясь скрыть напряжение в голосе, он ответил:

– Ты знаешь, когда вы выступаете?

– Еще нет. – Фахим покачал головой: – Но я думаю, скоро, может, в следующие несколько дней.

Дней. Экон попытался посчитать в уме. Какое преимущество будет у них с Коффи, если они выступят завтра или даже сегодня вечером? Если они будут идти без остановок, сколько понадобится Сынам Шести, чтобы их нагнать?

– Тем временем, – продолжал Фахим, – наши патрули удвоили, и каждое утро кто-то должен отчитываться перед отцом Олуфеми в его кабинете. – Он оглянулся. – Шомари, видимо, занят этим прямо сейчас.

– Погоди. – Когда Экон осознал смысл слов Фахима, его пронзила паника. – Я думал, что отец Олуфеми сегодня проводит службу шукрани.

– Обычно да. – Фахим зевнул. – Но из-за этих новых нападений он выделяет больше времени своим прямым обязанностям и управлению Сынами Шести. Вместо него вести службу назначили брата Лекана. – Он показал на одного из братьев, выходящих из коридора. Люди тут же начали проталкиваться к нему, и Экон сжал губы. Фахим сказал что-то еще, но он не слышал. Его уши заполнил глухой гул. Их с Коффи план держался на том, что отец Олуфеми точно не вернется в кабинет во время службы шукрани. Он сказал ей, что это безопасно, и она как раз сейчас направлялась в кабинет – или даже была внутри. Если ее поймают… Сколько пройдет времени, прежде чем она назовет его имя? Паника пронзила его, словно копье.

– Ох, был рад тебя видеть, Фахим. – Он оглянулся. – Мне нужно… попить воды. – Он чересчур быстро отступил от растерянного товарища и принялся проталкиваться в заднюю часть молитвенного зала, а затем направился в коридоры, соединяющие зал с остальной частью храма. Как только его укрыла тень, он перешел на бег.

Ему нужно было найти Коффи, и быстро.

Глава 13. Запах кожи и кедра

Коффи никогда в жизни не чувствовала себя так некомфортно.

Работая в зоопарке, она за последние одиннадцать лет много раз оказывалась в более чем неприятных ситуациях. Однажды ей пришлось голыми руками помогать маме повернуть голову детеныша конду, причем он еще находился внутри своей матери, которая никак не могла разродиться. В другой раз, когда Бааз был в плохом настроении, он приказал ей провести полдня, вычищая загон от сена и жирафьего говна. Ей довелось пережить много неприятного, но этот вид дискомфорта был для нее новым.

Кажется, уже в сотый раз она споткнулась о подол платья. Тихо выругавшись, она сердито посмотрела на ткань. Дело не в том, что платье было некрасивым – на самом деле печатный узор был самым прекрасным, что она когда-либо надевала, – но ноги постоянно путались в складках ткани. Украшенные бусинами голубые сандалии, которые Экон нашел для нее, были слегка малы, и пятки свисали сзади, так что подошвы хлопали по ним на каждом шагу. Она чувствовала себя непривычно неуклюжей и скучала по старой тунике, которая была чуть ниже колена, – сейчас ее пришлось уложить в мешок.

Она осторожно маневрировала между группами хорошо одетых людей, стараясь не привлекать внимания. Это было непросто – как и говорил Экон, все старались пролезть вперед. Судя по его словам, как только Кухани войдет в зал, посетители сосредоточатся на том, чтобы передать подношения и молитвенные просьбы. Она посмотрела в дальнюю левую сторону зала. Лестница, которая вела к кабинету отца Олуфеми, была дальше по коридору, всего в нескольких метрах. Ей нужно было просто понять, как пробраться туда незамеченной. Она подкралась немного ближе, затем снова тихо выругалась. Несколько человек оглянулись на нее, и ей пришлось пригнуть голову.

Упс. Может быть, Экон был прав насчет ругательств.

Сын Шести стоял, заложив руки за спину, в метре с лишним от коридора, по которому ей нужно было пройти. Он был высоким, с властной осанкой, но, присмотревшись, Коффи заметила, что глаза у него слипаются от усталости. Если бы только ей удалось пробраться мимо него или чем-то отвлечь…

– Вниманию посетителей! – Один из братьев в форменной синей одежде приложил согнутую ладонь ко рту, чтобы его голос было слышно и на другой стороне зала. Все посмотрели в его сторону. – Мы сейчас же начнем службу шукрани. Пожалуйста, приготовьте ваши подношения, чтобы мы успели получить как можно больше просьб о молитве!

Люди тут же принялись копаться в сумках. Как и все остальные, Коффи вытащила из кошелька монету. Она увидела, как тяжеловесный мужчина, стоявший рядом с ней, вытащил золотой из поясного кошелька, который был так набит, что грозил взорваться. Коффи ухмыльнулась. У нее появилась идея.

Она неосторожно позволила своей шаба упасть, с удовлетворением услышав, как она с громким звоном катится, подпрыгивая, по отполированному полу храма. Старик, стоявший рядом, удивленно поднял взгляд, и она виновато посмотрела на него.