Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 88)

— Я чувствую, хорошо это не закончится?

— Есть два варианта, Руслан. Мы всё вываливаем, разбираемся, притягиваем главбуха к ответу. И надеемся, что твою непричастность докажем. Что проблематично.

— Либо?

— Либо заминаем дело. Но и она наказания не получит. Второй вариант лучше и надёжнее. Но решать тебе.

Я морщусь. Ни один из вариантов мне не нравится. Главбух воровала не один год у меня.

Уверен, сначала аккуратно, а после всё больше и больше входя во вкус. Притом что на зарплату я не скупился. А она решила взять всё в свои руки.

Я сжимаю пальцы в кулак. Прощаюсь с юристом, прихожу в себя. Пытаюсь выстроить хоть какой-то план в голове.

Бросаю взгляд на часы. Я резко встаю, подхватываю пиджак. Помимо развалин в бизнесе, у меня ещё один процесс.

Часы тикают, время поджимает. Разборки разборками, но на собственный развод опаздывать нельзя.

Развод занимает не больше десяти минут. Судья пробегается по документам, спрашивает Алину, остаётся ли её решение неизменным.

Я даже не смотрю на неё в этот момент — просто смотрю в стол и слушаю холодное, ровное «да».

Потом подписываю бумаги, ставлю дату, убираю ручку в карман. Всё.

Семнадцать лет брака заканчиваются в одно мгновение.

Я ожидал… Чего? Что внутри будет иначе? Что всё перевернётся? Что я взорвусь от ярости или, наоборот, почувствую освобождение? Ни хрена.

Просто пустота. Как будто выдернули одну важную деталь, а я ещё не понял, какую именно.

Мы выходим из здания суда вместе. Открываю для неё дверь, Алина первой выскальзывает на улицу.

— Ты… Ты как? — не узнаю собственный голос.

Алина поворачивает голову. Взгляд спокойный, уравновешенный, но губы сжаты. Жена кивает, а потом чуть улыбается. Натянуто, будто пытается успокоить меня, а не себя.

Бывшая жена.

Как это вообще — бывшая? Семнадцать лет назад я вёл её за руку в ЗАГС, а сегодня выпускаю вперёд из суда.

Странно идти рядом, понимая, что теперь у нас нет «вместе». Нет общего адреса, нет семейных завтраков, нет привычного присутствия дома.

Вся эта рутина, которая всегда раздражала меня — как же её теперь не хватает.

— А ты как? — Алина неожиданно нарушает тишину.

— Не знаю, — вместо шутки вырывается правда.

Она кивает. Понимает. Конечно, понимает. Алина всегда меня понимала, даже когда я сам себя не мог понять.

Её рука взлетает к волосам, скользит по ним — привычный жест, когда она нервничает.

И я вдруг вспоминаю, как когда-то мог запросто взять её пальцы, переплести их со своими, или просто убрать волосы с её лица.

Сейчас — нет. Теперь это уже не моё право. Теперь я никто.

Что-то ноет в груди. Раздражающе, сильно. Весь этот день кажется неправильным. Ожидал боли — получаю пустоту.

Но даже разводимся мы странно. Не разъезжаемся в разные стороны, а вместе идём в парке.

Няня гуляет там с Лизой, и скоро должны подъехать старшие. Я хочу забрать детей на выходные, но понимаю: скорее всего, только дочек.

Костик проигнорировал все мои предложения. Уже привычно. Упрямый.

— Спасибо большое, Яна.

Алина забирает коляску у няни, я перехватываю. Сам толкаю коляску вперёд. Колёса шумят о брусчатку.

Лизонька посапывает, недовольно фыркает на шум. Но не просыпается.

— Я не знаю, что делать с Костиком, — внезапно произносит Алина. — Он не хочет с тобой видеться. Я пытаюсь объяснить, что это между нами, что они тут ни при чём, но…

Она вздыхает, прижимает ладони к плечам. Я молчу. Что я могу сказать?

Что я облажался, а сын злопамятный?

— Я не рассказывала ему, — продолжает Алина, чуть наклоняя голову вперёд. — Ничего. Просто сказала, что мы поругались. Ты обидел. Вот и всё. Коротко. О другой я не упоминала.

— Спасибо, — действительно испытываю благодарность. Алина имела право сделать всё куда хуже.

— Но если ты захочешь их познакомить с ней… С другой… Я хотела бы знать до знакомства.

— Никого нет, Алин. Ничего особого и не было. Но я всё закончил. Окончательно.

Алина кивает, ничего не отвечает. Переводит взгляд в сторону, откуда доносится ругань. Кости и Оля опять о чём-то спорят.

Раньше я не замечал, что они могут воевать по любому поводу. А сейчас столкнулся с этим. Понял, насколько выматывает быть посредником.

Оля сразу бросается ко мне, обнимает за талию, утыкается в грудь. Я сжимаю её плечи, прижимаю к себе.

— Пап, всё по плану? — дочь запрокидывает голову. — Ты заберёшь меня?

— Конечно, — отвечаю, гладя её по спине. — Кость?

— А я найду чем заняться, чем тратить свои выходные на эти «семейные» посиделки, — делает пальцами кавычки.

— Мы и остаёмся семьёй.

— Мг, конечно.

Я в очередной раз понимаю, что это не кончится. Что пока я не скажу прямо, он не остановится.

У сына есть право злиться. Но права разговаривать со мной в таком тоне — нет.

И если мы не поговорим прямо, то это никогда не закончится.

— Погуляете, девочки? — я подталкиваю коляску к Алине. — Там дальше кофейня хорошая есть.

— Руслан…

— Возьмёшь мне кофе? А мы вас догоним скоро.

Не даю жене возразить. Убираю её подальше от конфликта, чтобы не волновалась лишний раз.

Алина не особо в восторге от этой идеи. Сквозит взглядом по мне, потом по сыну. Поджимает губы.

Жду, что она в очередной раз вмешается, перетянет всё на себя. Но Алина удивляет.

Расправляет плечи, кивает. А после уходит с дочками вперёд.

— И что ты мне скажешь? — Костик закатывает глаза.

— Хватит, — произношу резко. — Я устал от этого. Ты ведёшь себя как ребёнок, а хочешь, чтобы к тебе относились как к взрослому. Так и поступай по-мужски.

Он сжимает кулаки, смотрит на меня исподлобья. Взгляд злой, колючий. Я стискиваю зубы. Внутри всё клокочет.

— Да, ты защищаешь мать, — говорю спокойнее. — И это хорошо. Но наши проблемы — это наши проблемы. Мы сами разберёмся. Мы поругались, Кость. Но к тебе это не имеет отношения.

— Измену ты ссорой называешь? — выплёвывает Костик.