Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 77)

Костик же, жуя пирожок, вставляет свои комментарии, и между ними завязывается очередной спор. Я только смеюсь, покачивая головой.

За столом становится по-настоящему тепло. Мы говорим обо всём — о детях, о планах, даже вспоминаем старые семейные истории.

Нина Александровна то и дело подкладывает угощения детям, следит, чтобы я не осталась голодной.

Она словно излучает этот невероятный, искренний уют, который так редко встречается.

Праздник ощущается до самой глубины души. Мне приятно. Мне хорошо. И я понимаю, что, несмотря ни на что, несмотря на развод, Нина Александровна — тоже моя семья.

И этого ничего не изменит.

— Ну-ка, ну-ка, — хлопает в ладоши свекровь. — Олечка, как твои успехи? В театральный кружок записалась?

— Записалась, давно! — гордо выдаёт дочь, сияя. — Меня же мама давно возит. У нас уже скоро постановка! Мам, папа придёт же?

Я напрягаюсь, но не подаю вида.

— Уверена, он постарается, — киваю, пока Оля продолжает рассказывать о подготовке к спектаклю. — Но ты пригласи его сама, хорошо? Ему будет приятно.

— А ты как, Костенька? — ласково спрашивает Нина Александровна. — В школе всё хорошо? Девочек не обижаешь?

— Бабушка… — он фыркает. — Нет, не обижаю.

— А есть какие-то девочки, которых особенно не обижаешь?

— Нет.

Хмыкает, но уже не так громко. Отводит взгляд. Так-так, интересно.

Я чего-то не знаю.

Костик демонстративно игнорирует остальные вопросы, уткнувшись в телефон.

Так, кажется… Кажется нужно спровадить Руслана на взрослые разговоры с сыном. Рано ему девочками интересоваться!

Или хотя бы не активно.

Я бабушкой ещё лет десять не согласна становиться.

Свекровь поглядывает на огромные настенные часы. Начинает хмуриться.

— Что-то не так? — я инстинктивно напрягаюсь.

— Ой, я ведь про торт забыла! Сейчас принесу.

— Я помогу.

Мы уносим грязную посуду на кухню, и я замечаю, что её пальцы чуть дрожат, когда она поправляет скатерть.

Я складываю тарелки в мойку, стараясь не смотреть в сторону свекрови, которая достаёт чистые блюдца для торта.

Из гостиной доносится голоса детей, приглушённый смех, скрип стульев. Атмосфера уютная, тёплая. Но я чувствую, как невидимое напряжение начинает стягивать воздух в кухне.

Нина Александровна молчит. Двигается привычно, ловко расставляет чашки, проверяет, хватает ли ложек. И только потом тихо вздыхает.

— Жаль, конечно… — произносит почти шёпотом, но я слышу каждое слово. — Всё-таки столько лет вместе.

Вот он, разговор, которого я опасалась.

Я надеялась, что тема не подниметься. По телефону Нина Александровна обещала, что она просто хочет праздник.

Видимо, не выдержала.

Я стискиваю зубы. Перехватываю ложку, машинально начинаю собирать остатки еды с тарелки, делая вид, что ничего не заметила.

Но она продолжает.

— Жаль, что расстались…

Я молча ставлю тарелку в раковину. Вода плещется по её краям, медленно стекает вниз, и мне вдруг хочется заглушить этот разговор шумом. Любым.

— Такое сейчас время, — пытаюсь отделаться от этой темы. — У всех разводы. Семьи распадаются. Что поделать.

Нина Александровна не спорит, только кивает, но по лицу видно, что её не устраивает мой ответ.

Она медлит, приглаживает ладонью скатерть на краю стола, а потом негромко добавляет:

— Но вы с Русланом были хорошей парой.

Я тихо выдыхаю, опираясь на край мойки. Внутри что-то неприятно сжимается. Как будто я должна оправдываться. Или объяснять, почему так случилось.

— Мы были, — подчёркиваю я. — Но больше не пара. Подробности вам Руслан расскажет. Решение моё, вина — его.

Проясняю я на всякий случай. Я не знаю, что точно знает свекровь о разводе. Точно в курсе самого факта.

Но подробности — это не моя задача. Не хочу лезть в чужие отношения.

Свекровь медленно ставит блюдце на стол, выравнивая его, будто бы это самый важный процесс. Вздыхает, качает головой.

— Я просто переживаю за вас, Алиночка, — говорит мягко. — Вы столько лет вместе. Столько всего пережили. И ведь не скажешь, что он тебя не любил…

Я чувствую, как внутри всё сжимается ещё сильнее.

— Просто жизнь так сложилась, — я стараюсь говорить ровно, но голос чуть подрагивает. — Любил. Разлюбил. Так бывает.

Свекровь замечает это, улыбается чуть виновато.

— Я не хочу лезть, правда, — продолжает она, а потом чуть опускает голос. — Просто мне жаль, что всё так… Распадается. Я вижу, что ты держишься, но, Алин, я же знаю, как это больно. И не мне тебя учить, но… Может, не всё ещё потеряно? Может, стоило бы ещё раз попробовать?

Я замираю, крепче сжимаю край раковины. Вот он — момент, когда хочется либо сорваться, либо замкнуться в себе.

Я поворачиваюсь к ней, натягивая спокойную улыбку.

— Мама Нина, правда, давайте не будем.

Она вздыхает, снова кивает, но в её глазах всё та же теплота и забота.

— Хорошо, — произносит. — Я просто хотела сказать… Руслан — не идеальный. Я его мать, я знаю, какой он бывает. Но я также знаю, что он очень любит вашу семью. Он всегда ради вас старался. И я… Я вижу, как он сейчас сожалеет, что так получилось.

Я чувствую, как в груди поднимается знакомая горечь. Свекровь грустно улыбается:

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Правда. Неважно, как и с кем. Просто чтобы ты улыбалась, как раньше. Без тяжести в глазах. Иногда… Я знаю, что простить иногда сложно. Больно. Невозможно. Но… Я верю, что некоторые могут ошибиться и всё равно заслуживают прощения. Если расшибиться готовы ради этого.

Я отвожу взгляд. Вода продолжает струиться в раковину, шумит, разбиваясь о тарелки. Пауза между нами растягивается. Я не знаю, что сказать. Как ответить.

Но потом она медленно подходит ближе, осторожно кладёт руку мне на плечо.

— Прости меня, старую дуру. Заставила тебя грустить. Я не хочу давить, — говорит она тихо. — Просто знай, я всегда буду рядом. И если тебе вдруг понадобится поговорить, выговориться — я здесь. Чтобы у вас с Русланом не произошло в итоге… Я всегда буду для тебя мамой Ниной.

Я вдыхаю, сжимаю губы, а потом киваю. Свекровь подходит ближе, мягко обнимает меня.

Я стараюсь на неё не злиться. Нина Александровна просто хочет лучшего для своих детей. Сложно её винить.

— Ну что, моя дорогая, пойдём резать торт? — улыбается. — Он ждёт именинницу.

Я сдержанно улыбаюсь. Я беру чашки и блюдца, а свекровь подхватывает торт. Я расслабляюсь. Всё же хорошо, всё нормально.

Небольшой инцидент оставляем на кухне и не вспоминаем.