Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 79)

Костик мрачно глядит в стол, зажав вилку в руке. Оля нервно перебирает ложечку, иногда косится на нас.

Это хуже, чем я представляла.

Неуютно. Давяще. Словно все здесь — вынужденные участники одного фарса, которому не нашлось нормального сценариста. И главное — никто не знает, что делать дальше.

Костик фыркает, выдыхает что-то невнятное. Слишком тихо, чтобы разобрать слова, но достаточно громко, чтобы отец его услышал.

Напряжение в воздухе накаляется. Оля почти незаметно сжимается, опускает голову, играет вилкой с кусочком торта.

Руслан сидит прямо, взгляд его тяжёлый, жёсткий. Глядит на Костика, но не вступает в конфликт. Произносит спокойно, чётко:

— Я не знал, что вы будете здесь.

— Ну конечно, — хмыкает сын. — А что ты знаешь?

— Достаточно, — резко произношу я, не выдерживая. — Помнишь, Кость? Без ссор. Это касается всех. Спасибо за вечер, Нина Александровна, но нам пора.

Я резко поднимаюсь, отодвигая стул. Руслан тут же вторит мой жест, встаёт.

— Нет, я уеду, — произносит он. — Не хотел портить твой праздник.

Свекровь тут же подскакивает, её руки беспокойно тянутся то ко мне, то к нему.

— Ну что ты, Руслан, не надо! Останься, вместе посидите… Семья же…

— Мам, — он смотрит на неё твёрдо, сдержанно, но в голосе нет ни раздражения, ни грубости. Только уважение и чёткое понимание границ. — Вот сейчас не надо лезть.

Она моргает, явно пытаясь придумать новый аргумент, но ничего не произносит. Её плечи опускаются.

— Алин, — муж зовёт меня, прочищает горло. — Проводишь меня? Я хотел отдать тебе потом деньги, но лучше сейчас, наверное.

— Что конкретно? — уточняю я напряжённо.

— Деньги. На детей и… На всё в общем.

— Мгм.

Я киваю, чувствуя, как всё внутри доходит до натянутого придела. Максимальный уровень неловкости.

Я иду следом за Русланом.

Свекровь суетится за моей спиной, вздыхает. Я слышу её неловкое шуршание руками, как будто она хочет что-то сказать, но не решается.

И когда она наконец-то набирается смелости, я поднимаю ладонь, останавливая:

— Не сейчас. Вы меня очень обидели своим обманом. Пока я не могу говорить.

Это сказано спокойно. Без надрыва, без эмоций. Просто факт. И от этого, кажется, ещё сильнее ранит её, чем если бы я устроила истерику.

Весь вечер пошёл под откос, и в этом есть её вина. Нина Александровна… Нет, она не сделала это из вредности, просто хотела, как лучше. Как ей казалось лучше.

Но это не оправдание.

Руслан ждёт у двери, уже накинув серое пальто.Чуть сжимает губы, наблюдая за мной.

— У меня с картами сейчас проблема, — говорит он, доставая из внутреннего кармана конверт. — Поэтому пока наличка, если ты не против. Пока со всем не разберусь.

— Да, как тебе удобнее. Спасибо.

Я убираю конверт в сумку. Скрещиваю руки на груди, не зная, что делать дальше. Сбежать — как-то уж слишком по-детски.

Руслан чуть выдыхает, прячет ладони в карманах. Смотрит на меня. Потом медленно произносит:

— Можешь напоминать мне.

— О чём? — я приподнимаю бровь.

— О деньгах. Я не уклоняюсь, не хочу, чтобы ты думала, что мне плевать. Или что так пытаюсь надавить. Просто я херово помню всё. Голова забита. Если что — пинай. Или там, когда детей завозить буду, ткни. Чтобы не забывал.

Я смотрю на него, раздумывая. В его словах нет лжи, нет попытки оправдаться. Просто констатация факта.

Он действительно часто забывал о мелочах, когда был в стрессе. Это раздражало, злило. А сейчас…

— Внимания рассеивается, — продолжает он. — Ты же понимаешь, как оно бывает. Когда все ждут от тебя решений. Когда работы выше крыши. Когда этот чертов аудит везде копается, а я не готов…

Я замечаю эту ноту в голосе. Ловлю её. И в груди будто щёлкает.

Не упрёк, но… Упрёк.

И внутри меня что-то ломается. Глаза обжигает злостью.

— Ты понимаешь, что это не просто аудит? — мой голос становится тише, но от этого ещё жёстче. — Это попытка разделить имущество честно. Потому что я больше не могу верить тебе на слово.

Я делаю шаг ближе, почти шиплю, чувствуя, как в груди закипает обида.

— Алин, я понимаю, — хмыкает. — Но не веди себя так, словно я совсем какое-то чудовище. Вроде денег никогда не жалел. Ни тебе, ни детям. Может, не идеально. Может, не всегда так, как нужно было действовал. Но я работал ради нас.

Он делает шаг ближе, медленно, плавно, но я не отступаю. Только стискиваю зубы.

В груди накатывает что-то горячее, колючее. Что-то, что поднимается к горлу, не давая вдохнуть.

Я не могу больше держать это в себе. Это закипает внутри, клокочет, гудит в висках, сжимает пальцы в кулаки.

Горячий гнев поднимается откуда-то из глубины, прожигает кожу, сдавливает грудь.

Я резко вскидываю голову, сердце колотится в бешеном ритме. Меня трясёт от эмоций.

— Не жалел? — повторяю я, чувствуя, как голос дрожит от напряжения. — Деньги не прятал? А ИП твоё секретное мне приснилось, да?!

Глава 41

Руслан замирает. Взгляд его меняется, становится настороженным. Внутри грохочет шторм из обиды, боли и бешенства. Грудь тяжело вздымается, пальцы дрожат.

Как он может? Как он вообще может сейчас так говорить?!

— Ты мне в глаза смотрел, Руслан! — мой голос дрожит от ярости. — И врал! Говорил, что ничего не получаешь с заказов, а я потом нахожу этот договор комиссии! А суммы там, знаешь какие?!

Он напрягается, я это вижу. Но мне уже всё равно. Потому что он смеет говорить, что никогда ничего не жалел.

А я-то? Я-то думала, что могу ему доверять. А он прятал. Лгал.

И я не знаю, что больнее — его предательство или то, что он даже не видит в этом проблемы.

Гнев кипит внутри, расплавленным металлом разливается по венам. В груди — тяжесть, будто кто-то сдавливает рёбра, не давая вдохнуть.

Мне жарко, как от накатившей волны ярости. Меня потряхивает, буквально разрывает эмоциями.

Возможно, мне не стоило этого говорить сейчас. Но… Все процессы уже запущены. Втайне больше нет смысла.

А я не могу дальше держать в себе. Так долго это делала, что невыносимо устала.

Как только слова про ИП срываются с кончика языка… Я ощущаю слабость и облегчение, ноги подгибаются.

— Ты знаешь? — он произносит медленно, будто проверяет, как далеко я копнула.

Я смеюсь. Горько, зло.

— Конечно, знаю! Ты думал, я не узнаю?!