Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 63)

— Ты взрослый пацан, Кость. Кашу, бутерброд сделай. Уверен, с этим ты справишься.

К моему удивлению сын начинает… Смеяться. Ядовито, громко. Продолжая смотреть на меня с холодом.

— Зашибись совет, пап, — хмыкает. — От прям от души. Ты же так по-взрослому сам себе пожрать готовил всегда, да? Ни разу мама для завтрака не просыпалась. Логично звучит, ага.

— Не передёргивай и не сравнивай.

Я начинаю закипать. Потому что я облажался, да. Но я всё ещё его отец. И это — между нами с Алиной.

Понимаю, что Костя просто защищает мать. Но об уважении он должен помнить.

— Короче, ясно всё тут, — поднимается. — Поем потом. Мне на тренировку надо.

— Ты вчера ногу подвернул, — напоминаю.

— И чё? — фыркает. — Я в порядке.

— В порядке? Вчера ты орал, что умираешь. Пришлось в травму ехать.

Костик презрительно хмыкает. Пальцы нервно барабанят по бедру. Я стискиваю зубы, вспоминая, какой вчера был ад.

Лизонька хныкала, Оля страдала, скорченная в ванной. Костик ныл, что срочно надо ехать в больницу. И это всё навалилось в один момент.

— Воскрес, — язвит сын. — Так что, отвезёшь?

— Мне сейчас некогда. Возьми такси. А вообще — пора общественным транспортом научиться пользоваться.

Костик мгновенно меняется в лице. В глазах загорается злость, он резко наклоняется вперёд, упираясь локтями в стол.

— Что-то ты про это не говорил, пап, когда этим мама занималась. Всё устраивало?

Слова будто нож под рёбра. Горячая вспышка злости накрывает меня, но ещё сильнее — чувство вины.

Чёрт возьми, пацан попал в точку.

— Алина сама выбирала, как делать, — произношу медленно. — Я никогда не запрещал ей…

— Конечно! — усмехается он. — Ты вообще ничего не запрещал. Да и не спрашивал, правда? Никакого интереса, как ей там.

Молчу. Потому что, если сейчас что-то скажу, боюсь, не сдержусь.

— Когда мама этим занималась, так всё нормально было, — Костик резко встаёт. — И теперь ещё пытаешься меня учить? Давай, научи. Как это — так легко просрать семью.

Тон его… Ледяной. Взгляд — прищуренный, колючий. Это не просто злость. Это обида, которая копилась.

Я стискиваю челюсти. Руки чешутся врезать по столу, но я этого не делаю.

Сын прав.

И это хуже всего.

— Костя, не нарывайся, — едва сдерживаясь, произношу я. — Прав ли ты? Частично. Да, я конкретно облажался. Да, обидел маму. И да, виноват. И я хочу это исправить. Но если ты весь такой крутой и всё понимаешь… Ответь мне на один вопрос.

— Какой же? — с вызовом.

— Маме было сложно. Ты это понимаешь, сейчас меня пытаешься этим пристыдить. Но раз ты понимал… Какого лешего сам давно не пересел на такси или автобусы? Не помог? Мне не высказал своё фи?

Сын теряется. Желваки дёргаются на его лице, но Костя молчит. Не может подобрать ответа.

— Потому что тебе было удобно, — чеканю я, поднимаясь. — И мне, не скрою. Офигенно удобно не замечать, что матери нужна помощь. Да. И мы оба сейчас это хотим исправить, так? Так. Я виноват сильнее. И я буду отрабатывать свою вину. Но давай сейчас каждый займётся тем, чем он может помочь.

Сын хватает рюкзак и направляется к выходу. Спешит, не находя ответ.

— А квартира у тебя отстой, — бросает он напоследок, громко хлопнув дверью.

Я стискиваю челюсти. Да знаю я, что отстой. Но это единственное приличное место, что я смог найти за вечер.

Это не дом. Это место, чтобы перекантоваться.

Эти дни я жил в отеле у офиса. Не хотел признавать, что нужно что-то искать. Игра в самообман отличная штука. Деструктивная.

Но теперь дети со мной на выходные. А для них нужно что-то нормальное, похожее на дом.

Это временное. Со следующей недели займусь поиском нормального жилья, чтобы детям не приходилось делить одну комнату.

Поближе к офису снять. Нет, лучше на средине. Где-то между офисом, школой и нашей квартирой. Удобнее будет довозить детей.

Хотя учитывая, как далеко находится их лицей… Никогда не думал, что на дорогу тратится столько времени.

Пару раз там всего был, когда у Оли были выступления. И не обращал внимания. А тут успел прочувствовать.

А ещё кружки эти…

Алина, блин.

Почему не сказала, что по пробкам — вечность кататься? Придумали бы что-то…

В принципе, я могу завозить детей по утрам. Если переживут, что по понедельникам закидывать буду пораньше.

А дальше сами уже. Реально не маленькие. Разберусь с этим.

Укладываю зевающую Лизу в кроватку, иду обратно на кухню. Нужна доза кофеина. Убойная.

Чтобы мозги начали варить.

И придумали выход из ситуации.

Заливаю в себя двойную порцию. Кофемашина продолжает гудеть, готовя ещё одну.

Падаю на стул. Хочется покурить, хотя давно эту дрянь бросил. Но и без этого разберусь.

Всё просто. Одно честное, примитивное решение.

Какого хрена я хочу.

Кого.

Потому что Алина мне практически зелёный свет дала. Вручила право на измену вместе с документами на развод.

И от этого тошно. Нихера не хочется.

С Катей мне легко.

А без жены — херово.

И тут даже нечего выбирать. Потому что изначально всё было понятно.

Я знал, каков итог хочу. Что для меня важнее. Но в моменте поддался слабости.

Пишу сообщение кадровичке, ставлю на таймер. В понедельник утром придёт. Пора это всё заканчивать. И обрывать.

Второе сообщение — Кате. Тоже на таймер. Чтобы зашла ко мне. Сообщу об увольнении лично и прямо. Как минимум это я задолжал.

А ещё…

— Пап? — на кухню заглядывает сонная Оля. Широко зевает. — Утречко. Ох, — повторно зевает. — А ты давно встал?

— Вроде того, — улыбаюсь. Легче от того, что хотя бы дочь не так откровенно ненавидит. — Тебе уже лучше?