Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 62)
— Жена моего отца, да.
— Мне она показалась хорошей. Старалась угнаться за Тимуром.
Сама не понимаю, почему встаю на защиту той женщины. Но она казалась открытой и искренней. И уставшей. Но точно не плохой матерью.
— Нет, она старается. Не её вина. Это отец нянь не признаёт, — Влад закатывает глаза. — И другой домашний персонал. А Тимур вообще от отца сбежал. Он с ним был, когда мы пересеклись. Начали разговор… В общем, точно не её вина.
— У вас большая семья, получается?
— Досье собираешь?
— Ну ты-то на меня собрал! — возмущённо фыркаю.
— Я шучу, Алин. Да большая. Хотя я с ними почти не контактирую. У меня есть сводная сестра. Олеся уже с ребёнком в нашу семью пришла. Ну или мы в её… Так-то отец тоже не бездетный был. Я и мой брат. Потом и общие появились, — уголок его губ дёргается. — А вообще, я к другому веду.
Голос Влада становится тише. Появляются хриплые бархатные нотки, заставляющие меня вслушиваться в каждое слово.
Мурашки собираются на затылке, медленно расползаясь по всему телу. В груди сдавливает от ожидания.
— А к тому, что в нашей семье перед отношениями на количество детей не смотрят. И совсем не это имеет значение.
Глава 32. Руслан
Я нарезаю круги по кухне, качая Лизу на руках. Дочь проснулась рано. А я вовсе и не спал.
Мысли в голове крутились, словно кто-то включил долбаную мясорубку.
Малышка сопит, тёплая, маленькая, почти невесомая. Пахнет молоком и чем-то чистым, детским, бесконечно родным.
Вжимаю нос в её макушку, вдыхаю глубоко. Это меня немного успокаивает, на секунду даёт иллюзию, что всё в порядке. Что всё как раньше.
Что сейчас Алина выйдет из спальни в растянутой футболке, лениво потянется и улыбнётся мне через сон.
Но этого не будет.
Её нет. И я даже не знаю, где она.
Я не должен думать об этом. Не имею права. Мы разошлись. Всё решено. Печати, документы, юристы — вся эта чертовщина уже висит над нами. Но в висках гудит одно: где моя жена?
Одно дело согласиться на развод. Потому что она просила. Выглядела хрупкой и сломленной.
Просила не добивать.
И я… Черт, не смог я давить в тот момент. Хотя больше всего хотелось смахнуть историю под коврик, и продолжить семейную жизнь.
Но согласиться на развод и принять это — разные вещи.
Особенно смириться с фактом, что
Я не хочу развода. До сих пор не хочу. Не понимаю, как это стало реальностью. Как перешло ту черту, после которой всё рухнуло.
Я, мляха, верил в то, что Алина со мной навсегда. Да, были неурядицы. И те мысли о разводе десять лет назад, и Катя…
Это всё не мешало уверенности, что брак будет всегда.
И нихрена.
Реальность хорошо рубанула по мозгам.
Челюсти сводит судорогой. Я пытаюсь убедить себя, что мне не должно быть до этого дела. Что у Алина своя жизнь. Что я сам виноват. Но внутри меня раздирает.
Уехала с подругами? С тем ублюдским клиентом? Ещё кто-то есть?
Сама?
Если сама… Если просто решила сбежать от всех подальше или действительно какие-то дела…
Мне просто нужно хвататься за иллюзию. За тот шанс, что всё ещё можно исправить. Знать бы как.
Чайник щёлкает, закипая, но я не спешу. Просто стою, ощущая, как вены пульсируют от напряжения.
Я провожу рукой по лицу, выдыхаю. Нахожу в шкафчике банку со смесью, открываю, заглядываю в инструкцию.
Всё просто. Ложка смеси на тридцать миллилитров воды. Ровно до отметки. Проверяю раз за разом инструкцию, не удерживая в памяти парочку пунктов.
Притом что я уже делал это вчера. И ночью. Но всё равно ощущение, что впервые.
И я же делал это не раз! И видел, как Алина это делает.
Крутится на кухне, как одной рукой держит Лизу, другой ловко готовит смесь, болтает с детьми, параллельно проверяет, закрыта ли духовка.
И всё у неё получалось. Казалось, что легко.
А по факту…
Лиза чуть шевелится, её крошечные пальчики сжимаются в кулачки. Она открывает рот, морщит носик, начиная капризничать.
Я торопливо подношу бутылочку, и дочь тут же жадно присасывается, издавая тихие, довольные звуки.
Параллельно пытаюсь вспомнить, что делают с мерной ложкой. Обратно в банку? Помыть?
Черт. Нихрена не помню.
Потому что…
Потому что я реально нихрена с этим не помогал. С Костиком точно участвовал. Мы тогда оба круги нарезали вокруг сына.
Первый ребёнок, первый опыт. Вместе с Алиной каждую инструкцию изучали, смотрели друг на друга с испугом.
А когда появилась Оля — соревновались даже. Кто лучше помнит, кому проще смесь приготовить.
Но да, тогда я уже меньше участвовал.
А с Лизой…
С Лизой я почти не помогал. Не так, как раньше. Не так, как нужно.
Сковывает этим осознанием. Долбит в висках. Заставляет почувствовать себя негодяем.
Мысли прерывает Костик, заходящий на кухню. Хмурый, ссутулившийся. Сын бросает на меня быстрый, колючий взгляд, прежде чем отвернуться к холодильнику.
— Доброе утро, — произношу с нажимом, ставя бутылочку на стол.
— Ага, — фыркает сын, роясь в полках. Двигается шумно, с явным раздражением.
— Что ищешь?
— Нормальную еду. Но тут хрен, что найдёшь.
— Не выражайся.
Он закатывает глаза, но молчит. И мне это не нравится. Я готов к крикам, к агрессии, но это равнодушие… Оно разъедает хуже всего.
Костик плюхается на стул, складывает руки на груди. Глаза тёмные, холодные.
— А ты готовить завтрак не собираешься? — криво усмехается.