Ая Кучер – Подарок для Медведевых (страница 18)

— Хорошо, лапуля Дарина, пошли.

Я судорожно соображаю, как вывернуться, но его рука уже обвивает мою талию, притягивая ближе. Он скользит пальцами по моей спине, опускаясь ниже.

— К-куда? — уточняю испуганно.

— Как куда? — смотрит на меня как на недалёкую. — В спальню, естественно.

Рустам тянет меня за собой, и я всем телом противлюсь этому движению.

Его ладонь уверенно сжимает моё запястье, а я нервно сглатываю, оглядываясь в поисках хоть какой-то лазейки.

Сердце колотится в груди так быстро, что мне кажется, ещё немного — и оно выскочит наружу.

Я пытаюсь придумать план спасения. Надо что-то остроумное, хитрое, гениальное…

Но мой мозг так отчаянно барахтается в панике, что максимум, что приходит в голову — рухнуть на пол и притвориться мишурой.

Пока я прикидываю все возможные сценарии, мы выходим из кухни и влетаем прямо в Армана.

Ой.

Выражение лица у него такое, будто он раздумывает — выслушать нас или просто развернуться и уйти, оставив меня на растерзание брату.

Ну и чего мне ждать? Казни или милости?

— Обед уже, — наконец произносит он. — Нужно сообразить чё-то пожрать. Иначе подохнем до Нового года.

— Не прибедняйся, — усмехается Рустам. — И дольше без хавчика обходились. Или ты за плиту собрался?

Арман скашивает взгляд на меня, и спустя мгновение его брат делает так же. Я недовольно поджимаю губы.

Эй!

Мне уже назначили профессию эскортницы. Поваром я уж точно не нанималась.

Но мой желудок жалобно сжимается, напоминая, что я сама бы с радостью поела. И…

Я, конечно, гуманитарий, но считать умею. И прикидывать риски тоже. Остаться с Рустамом или крутиться на кухне?

Даже не знаю.

— Я приготовлю! — вскрикиваю, пока они не передумали.

— Ты умеешь готовить? — подозрительно уточняет Рустам.

— Нет, — честно отвечаю я, чувствуя, как уголки его губ тянутся вверх.

— Тогда что ты приготовишь, лапуль?

— А у меня хорошо с импровизацией!

— Хуёво у тебя с ней.

Цедит Арман. Но после делает жест рукой, который можно трактовать, как согласие.

Я выворачиваюсь из хватки Рустама и уношусь обратно на кухню. Ведь во время готовки у меня будет нож!

И никто не полезет в это время.

Я и так обзавелась славой ебанутой. Это даже хорошо. Может, если буду держать мужчин в страхе, они перестанут склонять меня к сексу?

Только моя свобода не длится вечность. И даже не минутку. Рустам возвращается на кухню следом за мной.

Его карие глаза сверкают азартом, пока он лениво приваливается к столу. Широкие плечи расслаблены, взгляд наглый, губы изогнуты в самодовольной ухмылке.

— Чё у нас по меню, лапуль? — тянет Рустам, скрестив руки на груди. — Я следить пришёл.

— За готовкой?

— В свою еду ты плюнула. Нельзя так рисковать.

Мужчина откровенно смеётся надо мной, заставляя покраснеть. Ну, ляпнула я случайно!

Если они все мои странности припоминать начнут, то я сгорю со стыда очень быстро.

— А ещё помочь могу, — удивляет Рустам. — Могу пожарить чё-то. А могу и отжарить.

— Давай без последнего, — я бросаю на него испепеляющий взгляд.

— Да я, вообще-то, про мясо. Чё ты сразу такая пошлая?

Я? Я?!

Конечно, в этой компании я самая большая извращенка.

Верю в секс после чувств и не хочу делить постель с этими верзилами. Позор мне.

— Ладно, давай работать, — вздыхаю, заглядываю в холодильник. — Надо решить, что на обед и на вечер.

— На вечер главное бухло, а остальное — приложится, — философски замечает Рустам. — Но ради тебя, лапуль, я помогу. Салаты? Горячее? Или ты хочешь удивить нас?

— Обойдётесь. Я готовлю просто и быстро. А Арман говорил, что вы неприхотливы.

— Да. Нам, в целом, похуй. В детдоме жрали то, что находили. В тюрьме — что выдавали. Так что мы непривередливые.

Я моргаю, переваривая его слова. В детдоме? Я ничего об этом не слышала…

Рустам замечает мой взгляд и цокает языком:

— Только не начинай жалеть, лапуль. Мне нравится, когда ты краснеешь, а не когда смотришь на меня с жалостью.

— Я не… Мне просто интересно, — признаюсь, доставая упаковки со стейками. — Любишь жарить — займись этим. А я салатом. Так вы… Вы росли в детдоме? Поэтому все сводные?

— Мы не росли в детдоме. Чилили там, кто сколько. И по разным раскиданы были. Потом усыновили. Стали братьями. Всё просто.

— О.

Я хлопаю ресницами, не зная, что на это ответить. Хорошо, что нашлась семья, которая взяла их к себе.

И не одного мальчика, а сразу троих!

Но судя по всему, детство у мужчин всё равно было не простым.

Я не скажу, что я из богатой семьи. Мама растила меня одна, денег всегда было впритык.

Но я всё равно помню её вкуснейшие лепёшки из муки и воды, а ещё печеньки с кунжутом. Вкусно очень было.

И сразу теплом накрывает от воспоминаний, радостной улыбкой. Этим домашним уютом.

— Давай сворачивать эту тему, — с нажимом произносит мужчина. — Лучше проедемся по вечеру. Мы ж типа Новый год встречаем. Значит, что-то праздничное. Запечённое мясо с картошкой? Или эти ваши, бабские, рулетики и канапе?

— О, так ты у нас гурман? — усмехаюсь, принимаясь нарезать овощи.

— Типа. Я предлагаю. Мне так-то ровно, что будет. Выбирай сама. Что ты обычно готовишь?

— Ничего. Я же замуж не собираюсь.

— А?